Книга Отель «Реббека», страница 129 – Рада Артемьева

Договорились на том, что допрос будет длиться не более четырех часов. Но прошел лишь час. Спрашивать было нечего. Эта женщина талантливо жонглировала контраргументами. И даже с некоторой ювелирностью. Ни с какой стороны ее было не обойти – прикусывала сразу.

В конце допроса Морган потребовала предъявить видеозапись за весь этот час. Гозлан ухмыльнулся: права свои знает, еще бы. Женщина тщательно изучила запись, затем перепроверила письменный протокол (как бы чего не «навесили» и не придумали лишнего!). Разумеется, недовольству мадам Морган не было предела: какие-то из записанных слов, по ее мнению, были выбраны неточно (к нюансам она относилась со всей строгостью). Едва не отказавшись от подписания протокола, она обвинила следователей в желании дискредитировать ее в глазах сотрудников и самого Николя, после чего потребовала предоставить адвоката прямо в отдел.

— Все записано с ваших слов, – сказал один из следователей. – Вы сейчас прицепились к мелочи. Эти формулировки сути не меняют. Вы же только что смотрели видеозапись, все сделано по закону.

— Я требую адвоката, – заявила женщина. – Я вам не доверяю.

Он сказала это и почему-то посмотрела в сторону Гозлана.

— Вы имеете право привести адвоката на допрос. Пожалуйста.

— В чем вы пытаетесь меня обвинить? Что это за произвол?

— Вы подозреваемая, – спокойно ответил Гозлан, поднимаясь со стула. Он подошел к женщине ближе и прислонился спиной к столу.

Морган подавила возмущение и посмотрела на него в своей легкоузнаваемой манере. Смотреть на нее и испытывать чувство тяжести было явлением обычным, все равно что разгружать вагон дров, но это ощущение тяжести усиливалось, как только собеседник заглядывал ей в глаза.

— Что во мне подозрительного? – поинтересовалась Морган.

— Я бы сказал, много чего.

Она еле заметно улыбнулась, если можно было назвать улыбкой искривление рта.

— Из-за того, что я закупила муку, вы теперь пытаетесь меня обвинить в убийствах? – спросила Морган.

— Вы находитесь под подозрением. Вас еще никто не обвинил.

— Еще не обвинил?

— Еще. Подождите, до этого дойдем.

Морган не нравилось хамство Гозлана. Если быть точнее: она его ненавидела.

— Вы не имеете права на инсинуации, – сказала она.

— На инсинуации – никогда. Но вызвать вас на допрос в качестве главной подозреваемой – наше бесспорное право.

— Что ж. Я ответила на все ваши вопросы?

Следователи молчали.

— Допрос окончен, я вижу, – выдала она претенциозно и встала со стула, как будто не собиралась ждать ответа. Она уже сама решила за всех. Следователи переглянулись. Что еще можно сделать? Расколоть, как орех, ее не удастся. Пора прощаться на этой ноте.

— Подпишите протокол и можете быть свободны, – сказал Фурье. Женщина схватила ручку и неряшливо вывела размашистую букву «М»: толстую и нахальную, вышедшую за пределы нужной строчки. После чего сунула протокол Гозлану в руки. Он посмотрел сначала в бумагу, затем на Морган.

— Оригинально, – заметил он и улыбнулся. – Просто «М».

— Лаконично.

— Это точно. Как Mercury или Murder. Красиво, – подколол Гозлан, и нозри Морган раздулись от злости.

Она молча пошагала к двери.

— До свидания, – кинул Гозлан, не отрываясь от протокола. Морган хлопнула дверью в ответ.

Гозлан, сам не зная зачем, прибыл в «Реббеку». Он, можно сказать, прилип к этому месту, не желая сдавать позиции. Что он хотел получить? Наверное, ответ, касающийся Морган.