Книга Бегство в пустоту, страница 76 – Александр Чернов

— Ай! – снова вскричал Артем, вынужденно развернувшись, словно пропеллер на сто восемьдесят градусов, и я сам его ударил ногой, но не в промежность, я же все-таки не садист, а чуть присев, носком кроссовки в живот, и дернул ногу кверху. Стоявший в позе ласточки Артем клюнул носом и упал, успев, правда, подставить обе руки.

Вот, гад, настырный! Он снова вскочил с перекошенным от злобы и боли лицом и разъяренным львом ринулся на меня. Ну все – размялись и будет! Пора заканчивать это акробатическое шоу. Я поймал правую руку Артема левой рукой, обхватил его правой за талию и, резко повернувшись к нему спиной, дернул противника вперед, заставив натолкнуться на выставленную мною правую ногу. Мороз, потеряв равновесие, крутанулся и со всего размаха хрястнулся левым боком на дорожку из тротуарной плитки, издав при этом утробный звук. Классическая передняя подножка была выполнена мною безукоризненно. На сей раз я дал противнику возможность подняться. Продолжая удерживать правую руку Артема, я крутанул ее, заводя за спину, затем надавил ему коленом на спину и, применяя болевой прием, которых в вольной борьбе, правда, нет, но мы же не на ковре перед судьями, потянул его руку вверх.

— Ай-яй-яй! – в третий раз воскликнул Артем.

— Извини, мужик, но ты мне так и не ответил, зачем ты приходил к своей бывшей жене и из-за чего у вас случился скандал, – произнес я почти ласково и на «ты».

После драки, а вернее моего избиения Артема, было бы как-то глупо ему «выкать».

— Отпусти, козел! – взвизгнул он бабьим голосом.

— Ответ неправильный! – сказал я, усилил давление коленом на спину Артема и еще сильнее поднял его руку вверх. – Я ведь человек жестокий, руку запросто сломаю, – стал я нагонять страху на поверженного противника. – Будешь месяц в гипсе ходить. Тебе это надо?

Боль, которую испытывал Артем, по-видимому, была сильной, поэтому он сдался и, стиснув зубы, все же ответил на мой вопрос:

— Я деньги Маринке дал на учебу сына, а она их, стерва, потратила. Когда я об этом узнал, то пришел к ней и стал ругаться. – Держать голову навесу, задрав подбородок, Артему было сложно, поэтому он положил голову щекой на тротуарную плитку. – Но я был у Маринки не в четверг, а в среду.

— Что?! – я удивился так, что ослабил хватку, и Артем поспешил этим воспользоваться, попытался вывернуться, и мне пришлось вновь усилить давление коленом на его спину и руку, оттянув ее вверх. – Подожди, мы еще не закончили. Получается, что в четверг ты не был у своей бывшей жены дома?

— Нет, – процедил сквозь зубы Артем.

«Вот это прокол! – пронеслась в голове мысль. – Надо же так лохануться».

— Кто может это подтвердить?

— Димка Веселый, – пробормотал Артем. – Э-э, Веселый прозвище. Так-то он Воскресенский. – И чтобы поскорее закончить, думаю, неприятный для него разговор, он торопливо проговорил: – Я в тот день у Димки дома с товарищами был. Он в Темных Аллеях живет. Мы его днюху отмечали. Он и может подтвердить… Да пусти ты! – дернулся подо мной Артем.

В этот момент из-за угла дома, очевидно, привлеченная нашей возней, появилась молодая женщина за тридцать лет, одетая в халатик веселенького цвета и обутая в белые пушистые тапочки. Она была крепенькой брюнеткой с миловидным лицом. Судя по домашнему виду, дамочка проживала у Артема и являлась его либо молодой женой, либо сожительницей, а может быть, и любовницей, судить не берусь.