Книга Бегство в пустоту, страница 129 – Александр Чернов

— Частный сыщик, Игорь Гладышев, – признался я, мягко улыбаясь, подключая все свое очарование, чтобы учительница не слишком разозлилась из-за того, что я ее обманул.

Горячева пришла в замешательство, это было заметно по ее растерянному лицу, и не знала, что сказать.

— Странно, – пробормотала она наконец и зачем-то переложила с места на место лежавшую на столе стопку тетрадей. – А зачем вы тогда устроили этот маскарад с проникновением в школу под видом отца Евгения Гусева?

— А затем, что в школу просто так к вам не пробраться, а мне срочно нужно с вами побеседовать. – Я говорил задушевно, стараясь расположить к себе строгую учительницу.

В ее серых глазах промелькнуло любопытство.

— И откуда же вы тогда знаете Женю Гусева?

Я не стал интриговать и легко признался:

— В коридоре на стенде увидел листок с итогами контрольной работы по математике с фамилиями учеников и снизу с вашей фамилией с указанием, что вы классный руководитель 9 «Б» класса.

Горячева уже оправилась от удивления, вызванным моим признанием, что никакой я не родитель, и осторожно, как человек, который не знает, что ему ожидать от незнакомца, поинтересовалась:

— И что же нужно от меня частному сыщику?

Продолжая разыгрывать из себя чертовски обаятельного человека, я произнес:

— Видите ли, Анна Владимировна, ваш бывший муж Николай Неделькин ушел от своей второй жены Татьяны к неизвестной женщине. Его жена наняла меня найти супруга. У меня есть подозрение, что он вернулся к вам.

Подведенные бровки Горячевой поползли вверх, а глаза округлились?

— Ко мне?! – спросила она так, будто ослышалась, и вдруг засмеялась, да так звонко, что у меня зазвенело в ушах. Не думал я, что у такого сухаря может быть такой мелодичный как колокольчик на шее телки смех.

Довольно-таки неприятное чувство, когда над тобой так откровенно смеются. Я ощерился. Когда выйду на пенсию, устроюсь в цирк работать клоуном народ смешить, особенно учителей английского языка. Они бывают очень смешливой и благодарной публикой.

Отсмеявшись, Горячева провела под глазами пальцами, словно проверяя, не выступили ли слезы и не размазали ли они тушь на ресницах. Но все было в порядке.

— Извините, – проговорила она тоном тургеневской барышни, совершившей некрасивый поступок. – Я вовсе не хотела вас обидеть. Просто представила ситуацию, что было бы, если Николай снова вернулся ко мне. Но такого быть не может, потому что, во-первых, я во второй раз замужем и содержать мужской гарем мне не под силу, а во-вторых, даже если бы и не была замужем, второй раз сходиться с Неделькиным я бы не стала. Не хочу наступать на те же грабли во второй раз.

Я был посрамлен.

— Н-да, промашка вышла, – пробормотал я невесело и, словно оправдываясь, произнес: – Но всякое бывает. Я вынужден проверять каждую возможную версию. И все же, Анна Владимировна, чтобы я не проделывал лишнюю работу и не устанавливал через третьих лиц, замужем вы или нет, покажите мне образец вашего почерка, и, предвосхищая удивленный вопрос «на кой ляд мне сдался образец ее почерка», готовый сорваться с уст учительницы, я поспешно пояснил: – Женщина, к которой ушел Неделькин, написала письмо супруге Николая Татьяне о том, что он бросает ее. Сам Николай сказать этого не решился. Поэтому я хотел бы удостовериться, что это не вы написали то послание.