Книга Принцип трех обезьян, страница 55 – Ирина Левит

В основном Агата фотографировала в разные дни действительно симпатичные пейзажи. Но была и парочка забавных снимков. На одном два пуделя неслись под горку, держа в зубах веревку от санок, на которых восседал хохочущий мужик. Снимок сопровождал комментарий: «Два рысака». На другом – худой парень с ярко-рыжими волосами и вытаращенными глазами, причудливо изогнувшись назад, прижимал к груди ярко-оранжевую флягу, из которой на него лилась грязь. Под этим фото было написано «Вот как выглядит грязная работа».

Пудели с санками явно были сфотографированы на улице, на фоне озера, а вот рыжий парень – откуда-то сверху: в кадр частично попал внутренний двор санатория и бок фургона. Вера прикинула, что, вероятно, Чернецкая сделала это фото из окна своего номера – самого дешевого, потому как окно выходило во внутренний двор. Но в принципе ничего примечательного, если не считать цветового совпадения фляги и волос. Вера понадеялась, что парень все-таки удержался на ногах и не слишком обляпался, – ее никогда не веселили подобные неприятности.

— А еще я поболтал с Машкой, сестрой администраторши Анжелы, – напомнил сын. – Вообще-то сплетни в санатории строго запрещены, нескольких человек из персонала директриса за них поперла с работы, но все равно же вокруг шушукаются, а Машка рядом крутится, и на голове у нее десять ушей.

— И что же она словила своими ушами?

— Болтали про эту Агату, дескать, странная она была. В санаторий в основном люди лечиться приезжают, а та даже сауну не брала, хотя в сауну ходят многие из тех, кто сам не лечится, а просто кого-то сопровождает. И вообще, девица молодая, но нелюдимая, ни с кем знакомство не водила, к ней в разные дни пара мужиков пытались подклеиться, но она их разом отклеивала. До обеда, если погода была хорошая, на прогулку ходила, но одна, а в основном в номере сидела. Спрашивается: зачем деньги платить, если постоянно в комнате сидишь? А в последний день, накануне своего отъезда в город, вдруг в библиотеку на вечер поэзии собралась. С какой стати?

— А это все обсуждали до или после смерти Чернецкой? – спросила Вера.

— После, конечно. До того всем было по барабану. А когда Агату убили, сразу начали вспоминать то-сё… Ну так ведь часто бывает.

— Часто, – согласилась Вера. – Люди начинают вспоминать… потом додумывать… потом и вовсе придумывать… и в конечном итоге во все верить. А начнешь разбираться и не поймешь, где реальность, а где фантазии, которые в голове накрутили.

— О, кстати, о накрутили. – Ярослав рассмеялся. – Машка рассказала, что у них есть тетя Таня, она лет сто в санатории работает, служебные помещения убирает. И она совершенно помешана на всяких суевериях, знаках судьбы, белых и черных энергиях… Так вот она в комнате, где персонал отдыхает, специально цветы в горшках выращивает, типа для очищения энергии. Но никто не возражает, хорошо же, когда вокруг зелень, а на ее энергии всем плевать. А в то утро тетя Таня обнаружила, что один из ее цветков, который в горшке на окне стоял, малость подувял, и стала причитать, типа это дурной знак. Ну, понятно, никто всерьез не отреагировал, а днем сообщили, что девушку, которая жила в точно такой же комнате, но двумя этажами выше, убили. И тетя Таня принялась всем мозги выносить, что ей никто не верит, а вот пожалуйста – дурной знак. Она даже полицейскому, который приходил, это впаривала, он от нее едва отделался.