Книга Принцип трех обезьян, страница 120 – Ирина Левит

— Насколько я поняла со слов Терновского, его спецы не выяснили, откуда на станцию поступают наркотики и куда они уходят из медцентра. Или это его не очень интересовало? – спросила Грознова.

— Ну почему же, интересовало, – отверг такое предположение Ланкур. – Но на это выяснение Сергею требовался еще примерно месяц. Однако в последние недели здесь слишком стали активничать полицейские и следователь. Опять же, вы появились инкогнито. Поэтому Сергей принял решение ничего не откладывать. Но, увы… – Ланкур вздохнул, – его люди столкнулись с вашими. Кстати, как ваши коллеги все узнали? Могу поинтересоваться?

— Поинтересоваться можете, но информацию не получите, тайна следствия, – разочаровала Грознова. – Но я бы тоже поинтересовалась: люди Терновского, насколько понимаю, собирались взять всех четверых. А дальше что? Их бы передали правоохранительным органам?

— Нет, – со своей стороны разочаровал Ланкур. – С ними бы провели… – он хмыкнул, – воспитательную беседу. Очень серьезную беседу. Нет-нет, без рукоприкладства и тем паче членовредительства! Но напугали бы на всю жизнь. А потом Филатов, Косых и Белякова уволились бы, а Савушкина ушла бы на пенсию.

— И все? – Грознова нахмурилась.

— Все, – подтвердил Ланкур. – Хотя понятно, этим четверым место за решеткой, я сам так считаю, но… Представьте, что будут говорить о «Светлом озере». Что это перевалочная база наркоторговцев, где всем рулила главврач! Представляете? Это будут говорить о санатории, в который вложено много сил и денег, у которого прекрасная репутация! Что будет с этой репутацией? А какие пересуды пойдут вокруг других санаториев Терновского? Еще и всякие проверки нагрянут. Это же очень серьезный удар и по бизнесу, и по годами зарабатываемому имени! Вот поэтому Сергей хотел все пресечь радикально, но тихо.

— Н-да… – покачала головой Грознова, но чего в этом «н-да…» больше – осуждения или понимания, – уловить было трудно.

— Однако вот что я вам скажу совершенно определенно, – твердо произнес Ланкур. – К убийству той девушки, Чернецкой, и нападению на Виталия Скачкова мы не имеем никакого отношения. Эти события, повышенное внимание правоохранительных органов нам только все испортили.

— Подпольный штаб в действии! – полковник Добрецов окинул ироничным взглядом Веру с Вадимом и протянул хозяйственную сумку.

— Это что? – спросил Вадим.

— Это ужин, – пояснил Олег Павлович. – А то напихиваетесь всякой ерундой, пока свои тайные сходки устраиваете.

— Вовсе не ерундой, – воспротивилась Вера. – Вадим Борисович заказывает в кафе, которое готовит домашнюю еду.

— Кафе?! Домашнюю еду?! – фыркнул Добрецов. – Чушь! Вот – домашняя еда. – Он подхватил явно не легкую сумку, по-хозяйски протопал на кухню и стал выгружать на стол контейнеры – с отбивными, запеченной до золотистости картошкой, овощным салатом, пышными оладьями и сметаной. – Жена моя скулинарничала. А сметана не какая-нибудь магазинная – самая настоящая, деревенская, – уточнил он. – А это, – Добрецов извлек из сумки две большие банки с огурцами и помидорами, – моя сестра Галя послала. Она у нас всякие засолки делает – пальчики оближешь.

— Тут еды на целый полк, – оценила масштабы Вера.

— Между прочим, я тоже не ужинал и даже толком пообедать не успел. А вот это все, – кивнул Добрецов на контейнеры, – разогреть надо. Кроме сметаны, само собой. Жена-то мне с пылу-жару дала, но я пока до вас добирался, остыть успело. Чай зима и автобуса минут пятнадцать ждал.