Онлайн книга «Месть Танатоса»
|
Трассирующие пулеметные очереди проносятся в темноте. Правильно ли она идет? Надо быть очень осмотрительной и осторожной. Ведь в самом деле, не приведи господи, попасть к русским — в мундире СС, с погоном оберштурмбаннфюрера… Кто поверит, что она только врач?! Плен сорок четвертого года хорошо помнился Маренн. Теперь не удастся так ловко выбраться, как тогда, — теперь все изменилось. А что будет с Джилл? Ноют, едва слушаются усталые ноги, болит натруженный позвоночник, слезятся воспаленные от бессонных ночей глаза. Вдруг рядом осыпалась щебенка. Кто это? Русские? Маренн прижалась к земле, спрятавшись за еще горячим от дневных боев камнем. Напряженно всматривалась в темноту, потом… тихо рассмеялась: Айстофель! Как же ты нашел меня? Пес, радостно махая хвостом, ткнулся влажным носом ей в руку. Все чувствуешь, все понимаешь… Ну, пошли дальше. По рассверленным вдоль и поперек железом улицам, вдыхая прогорклый от чада воздух… Внезапно Маренн остановил резкий оклик: гак и есть — русские! Сидевший у костра сержант обернулся на окрик часового и подошел. — Что случилось? — Да вот, товарищ сержант, показалось, вроде есть тут кто-то. — Ну и? — Все стихло. Вспыхнувшая ракета осветила окрестности блеклым белым светом, выделив стройный силуэт женщины в немецкой форме, мелькнувший среди развалин. За ней пронеслась еще какая-то тень. — Я же говорил, товарищ сержант! — обрадовался часовой. — Немцы! Погоня все ближе. Они бегут за ней, строчат из автоматов — очереди проносятся над ее головой, свистят и разбиваются о камни… Слышны эти непроизносимые для европейца команды… Совсем уже рядом… Больное сердце вот-вот остановится — уже помутилось в глазах. Куда подевался Айстофель? Неужели убили? Нет, не могли убить, она бы слышала хотя бы стон, хотя бы вздох его… Ноги уже не несут — слабеют, подкашиваются… Хватая ртом воздух, Маренн падает. Шум перестрелки доносится до нее, странно удаляясь. Ну, где же они, почему не подходят? Скорей бы! Что за отвратительное ожидание конца? Как год назад в Белоруссии: все повторяется, только кто мог подумать — у себя дома. Да, она всерьез подумала так: у себя дома. Вот подошли… Но кажется, кажется… Маренн боялась поверить себе. Это немецкая речь! Она понимает. Откуда немцы?! Мысли путаются у нее в голове. С трудом приподняв голову, она открывает глаза: Айстофель! Сидит рядом, радостно помахивая хвостом. А над ней склонился какой-то офицер, в форме танкиста… — Фрау Ким?! Вы не узнаете меня? Зеллер! Фриц Зеллер! Сердце Маренн взволнованно забилось. Какая встреча! Кто бы мог подумать! — Фриц! — она радостно улыбается ему. Он помогает ей сесть. — Как Вы себя чувствуете, фрау Ким? — Лучше, намного лучше… — Не ранены? Не ушиблись? — Нет, нет, все в порядке. Как Вы оказались здесь, Фриц? — Наша часть стоит поблизости — в соседнем квартале. Ваша собака привела нас. Я же помню этого пса. Молодец! — Вы с экипажем? — Нет, я теперь в пехоте. Моя последняя машина сгорела в бою неделю назад. Воюю в пешем строю. Я заходил к Вам в Шарите. Мне сказали, Вы занимаетесь эвакуацией раненых. Почему Вы не уехали, фрау Ким? Вам никто не помог? — Что Вы, Фриц! Предлагали, и не один раз, даже заставляли. По я не могу. Моя дочь Джилл тяжело ранена в голову и находится сейчас в Шарите. Пока ее еще нельзя трогать. |