Онлайн книга «Месть Танатоса»
|
Форма на нас уже загоралась. Надо было решать. Заряжающий вылез первым и тут же упал мертвым. Я еще не знал, что его убили, но как только я появился на броне… Я не слышал очереди, не видел пуль, только земля перевернулась, и все. Я дополз до воронки и, уже теряя сознание, слышал, как выстрелила пушка, наша танковая пушка, ее выстрел я бы различил из сотни. Пулемет замолчал. А потом грохнул взрыв. Взорвался бензобак, все превратилось в море огня… Больше я ничего не помню, фрау. Я не знаю, как попали к Вам эти вещи и кто положил их мне. Не знаю, как оказался в госпитале. Помню только, ночью я на какое-то мгновение пришел в себя. Меня теребила девчушка в русском обмундировании, от неожиданности я едва не застрелил ее. Но она говорила что-то по-немецки, вроде того, что мы были с ней знакомы, я не помню, и пыталась вытащить меня из воронки… Вполне возможно, что все это был бред. Признаться, я ожидал оказаться в плену. И был удивлен, когда, очнувшись, увидел вокруг своих. Я никогда не прощу себе, фрау, — забинтованной рукой он, как мог, сжал пальцы доктора. — Простите меня. Простите, что я остался жив, а он… — Что Вы, Фриц, — стараясь сдержать слезы, Маренн с улыбкой погладила его по руке. Но слезы не слушались. Она улыбалась. А слезы катились по щекам на улыбку, на белоснежный халат… — Папа! — дверь приоткрылась. В палату вошла Джилл. За руку она держала маленькую светловолосую девчушку в розовом платье с оборками. — Папа! Папочка! — Подойди к папе, Криста, — позвала ее Маренн. Джилл отпустила руку девочки, и та бегом бросилась к кровати отца, забралась на постель, приникнув кудрявой головкой к его забинтованной груди. Теперь уже лейтенант не мог сдержать слез. Скупые мужские слезинки растаяли в шрамах, покрывших его лицо. — Доченька, родная моя… — он с признательностью взглянул на Маренн. — Я не знаю, чем мне благодарить Вас, фрау. — Это я благодарю Вас, — ответила она, — за то, что Вы заботились о Штефане, были к нему терпеливы. За то, что Вы были хорошим командиром. Он всегда с большим уважением говорил о Вас, Фриц. За то, что Вы помните его. — Я отомщу за него, фрау. — Не надо так думать, Фриц. Несколько жизней русских парней не облегчат мое горе и не вернут мне сына. А их и так убьют, без всякой мести, и без Вас. Так же, как многих и многих наших. Таких, как мой Штефан, — она глубоко вздохнула. — Их убьют в боях. Война — это сущий ад, Фриц. Ад, который следует за нами по пятам. Вам повезло, Вы выбрались из ада, у Вас маленькая дочь… — Я все равно вернусь, — упрямо заявил Зеллер, — если я смогу видеть, вести танк, стрелять, я отомщу за них… — Только выздоравливайте, — Маренн ласково пожала его руку. — А если вернетесь, оставайтесь живым. Вам есть ради чего жить, — она погладила девчушку по голове, — когда-нибудь, Вы даже не заметите как скоро, она станет такой же большой, как моя. — Маренн обернулась к Джилл. Дочь подошла и обняла мать за плечи. Маренн прижалась щекой к ее руке. Посидев секунду, встала. — А теперь — всё. Давайте лечиться. Джилл, отправляйтесь с Кристой домой. Покорми ее обедом. — Хорошо, мама. Приехав вечером к Маренн и войдя в гостиную, Скорцени с удивлением увидел маленькую белокурую девочку, возившуюся с игрушками на ковре. Он вопросительно взглянул на Маренн. Та напряглась, как сжатая пружина, глаза ее холодно блеснули, она ответила тоном, не терпящим возражений: |