Онлайн книга «Месть Танатоса»
|
Только глубокой ночью, когда бой затих по всей линии фронта, ей удалось улучить время для передышки и выйти на свежий воздух. Усеянное звездами июльское небо показалось ей похоронным саваном. Прислонившись к стволу березы, Маренн достала сигарету, закурила. Где Штефан? Что с ним? Почему молчит Айнзибель? Мысли ее мучительно повторялись, вращаясь вокруг одного и того же. — Фрау Сэтерлэнд, — из палатки вышел санитар и, подойдя, осторожно тронул Маренн за локоть. — Только что привезли раненого. Нашли у самого переднего края. Очень тяжелый… — Да, сейчас иду, — она затушила недокуренную сигарету и бросила ее под березой. Поправила халат, волосы. Какая уже по счету эта операция? Тысячная? Она давно уже перестала считать. С самого начала войны. Когда она вошла в помещение госпиталя, она увидела, что раненый лежит на походной кушетке рядом с операционной. Санитары осторожно снимали с него куски обмундирования, промывали раны, готовя к операции. Померещилось ей или на самом деле танкист? Маренн подошла ближе. Да, так и есть, — танкист. На рукаве еще сохранился опознавательный знак дивизии СС «Мертвая голова», унтер-офицерский погон и… и номер экипажа 216!! Не может быть! «Документы есть?» — спросила Маренн, и голос ее дрогнул. Санитар протянул ей унтерофицерскую книжку. Она раскрыла ее. Унтерофицер Фридрих Зеллер, командир экипажа 216, …полка, …дивизии. Все окружающее поплыло у нее перед глазами… — Он один? — спросила дальше, еще не теряя надежды. Но надежда рухнула сразу. — Один, — ответил ей санитар. — У него вот еще, фрау — он протянул какие-то вещи. — Надо бы послать жене. Вдруг не выкарабкается… Маренн взяла: цепочка, медальон, обугленный клочок фотографии. Не сразу узнала — точнее, не сразу смирилась с тем, что узнала. Медальон Штефана. — тут не может быть ошибки. Это ручная работа, ее портрет, единственный в мире. Она узнает свой профиль. Когда он был малышом, она надела ему на шейку… А это что? Фотография экипажа — он никогда не разлучался с ней… Все сразу стало ясно — Штефан погиб. Маренн почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Вещи выскользнули из ее рук и упали на пол. Фотография перевернулась и, когда санитар поднял ее, она заметила рисунок и надпись на обороте. Выхватив фотографию из рук санитара, Маренн посмотрела на нее — смертельной болью пронзили ее сердце слова, накарябанные на обожженном клочке: «Они погибли здесь», и крест. Страшный, черно-угольный крест. Крест на всей жизни. Маренн не слышала, о чем ее спрашивали, что говорили. Она машинально сунула медальон и фотографию в карман халата, не замечая удивленных взглядов санитаров. Потом подошла к раненому. Казалось, все онемело, умерло внутри нее. Только мозг, эта совершенная машина, продолжала работать, подхлестываемая волей. Мозг — руки… Маренн приказала отнести раненого на операционный стол. Но закончить работу не смогла — сердце не выдержало напряжения. Инструмент выпал у нее из рук, она потеряла сознание. Когда она пришла в себя, раненого уже отправили в тыл. Она ни о чем не успела расспросить его. Собравшись с силами, Маренн обратилась к фон Айнзибелю. Она показала группенфюреру обрывок фотографии с указанием места гибели сына. Надеялась, что еще можно будет его найти. Но бесконечно сочувствовавший ей, группенфюрер уже ничем не мог помочь: потеряв более 400 танков, немецкие войска отступали. |