Книга Месть Танатоса, страница 128 – Виктория Дьякова

Молодая немка с бледным, красивым лицом, в чертах которого явно угадывалась славянская кровь, навестила в гостинице только что прибышую в Берлин Габриель Шанель, известную французскую модельершу. Она представилась ей как фрау Ильзе Шелленберг.

Я знаю, выкрикнула супруга бригадефюрера не знакомой ей даме в запальчивости, — что Вы приехали сюда, чтобы отнять у меня мужа. Так не старайтесь, не старайтесь зря… Он потерян не только для Вас. Он потерян для меня, — в ее голосе проскользнуло рыдание. — У меня Вам его не отнять я уже ни на что не имею права. А у той другой, которой принадлежит его сердце, его не смог отнять даже рейхсфюрер. Она для него — одна. Она для него — все. Рейхсфюрер подписал ему развод… — закрыв лицо руками, фрау Шелленберг разразилась слезами. Шанель недоумевала.

— Откуда Вы узнали обо мне, фрау, — спрашивала она у белокурой дамы, — о ком Вы говорите? Кто она?

Но женщина не отвечала ей. Сраженная горем, она упала на диван и вскоре затихла. Шанель вызвала к ней врача.

* * *

«Черные наяды» африканских ночей, горячая вода залива, мерцающая под созвездием Южного Креста… Маренн сидела на остывающем песке перед затухающим костром, вокруг которого спали солдаты африканского корпуса генерала Роммеля.

Становилось прохладно. Закутавшись в плащ, она курила сигарету, задумчиво глядя на угасающие языки пламени. Сколько таких ночных костров уже прошло на ее пути по всему фронту от Северного моря до Африки. Сколько солдатских лиц…

Африка… Память упрямо переносила ее в начало тридцатых годов. Из тишины африканской ночи перед ней возникло загорелое лицо Анри де Трая, блестящие, как горячее золото, его глаза.

В шуршании песка под сапогами часовых почудился ей приглушенный смех гостей в доме Коко Шанель в Париже. Тогда де Трай только что вернулся из Алжира. Повзрослевший и возмужавший, увенчанный лаврами «африканского льва», он привез с собой в Париж странные картины эфиопских художников, метровые бивни слонов и пятнистые шкуры пантер. Он говорил, что из страны зеркальных рек, узорных трав и зеленых зыбей он привез также и то, чего не знал шестнадцатилетним: презрение к жизни и усталость бессонных ночей.

В доме Шанель в Париже, в начале тридцатых, они встретились вновь, более десяти лет спустя, после окончания Первой мировой войны, на которую юный граф Анри де Грай ушел добровольцем. Он был моложе Мари — тогда он был совсем еще мальчишкой.

Юный ас французской авиации, он сражался рядом с Гейнемером и Этьеном Маду. Он смущенно краснел, когда генерал Фош пожимал ему руку, награждая.

Десятилетие спустя, сидя у камина в ее доме в Версале, Анри де Трай признался, что тогда, в восемнадцатом, он по-мальчишески с первого взгляда влюбился в нее, увидев на торжественном смотре рядом с генералом-отцом. Конечно, тогда он больше любил в ней «легенду о Марианне», чем ее саму, которую совсем не знал. Она была для него олицетворением его романтических мечтаний. Но, гордый по натуре, он считал, что не имеет права предстать перед дочерью генерала и тем более рассчитывать на ее взаимность, пока не добьется славы. Только возвеличенный славой, как Этьен Маду, он осмелится подойти к «Марианне Республики».

Она была героиней его юношеских снов. Издалека, стараясь остаться незамеченным, он наблюдал за ней. Он испытал обжигающую болью ревность и тревогу, узнав, что ради простого английского художника, бывшего лейтенанта, изувеченного войной, принцесса Мария оставила прежнюю жизнь.