Онлайн книга ««Тигр» охотится ночью»
|
— Ты завтра к моей маме пойдешь? — Чтобы сообщить ей про майора? — Нет. Чтобы наконец познакомиться. — Нэт, дорогая, – состроил он жалобную физиономию, – а нельзя ли как-нибудь без этого официоза обойтись? Я ведь, если что, руки просить по правилам не умею. — Я тебя не для того к мадам Мари веду, – фыркнула она. — А для чего тогда? — Просто мама волнуется, не зная, с кем я целыми неделями слоняюсь по джунглям. Хочет убедиться, можно ли на тебя положиться. — А ты ей, конечно, сказала, что нельзя? – усмехнулся Том. — Нет, я как раз сказала, что можно, – немного смутилась Наталья. – Причем всегда и во всем. — Спасибо, док, – сказал он, осторожно укладывая ее на спину. – И вообще ты очень красивая, Нэт. Все, кого я знал прежде, просто серые мышки по сравнению с тобой. — Так же говорил мне еще один человек… — Их было много? — Кого? — Тех, кого ты любила. — А кого я любила? – Наталья вздохнула и отвела взгляд. – На самом деле, только одного, сына мадам Мари. Того самого, который погиб в сорок третьем, сгорел в танке. И ведь знала-то его от силы неделю, а помнила – целых пятнадцать лет. Если не больше… Тебе это может показаться безумием, но я говорю правду, Том. После Штефана очень долго не могла смотреть ни на кого другого. Потом боль начала понемногу отступать, стихать… — Ты и внешне похожа на мадам Мари. Как будто она и есть твоя настоящая мама. — Вообще-то я похожа на свою бабушку, – слабо улыбнулась Наталья. – Которая в молодости, между прочим, слыла первой красавицей Петербурга. Еще того, царского Петербурга, в XIX веке. Среди бабушкиных родственников, кстати, были Эстергази, весьма близкое к австрийской короне семейство, так что не исключено, что в наших с мадам Мари жилах и впрямь течет одна кровь. Кстати, мадам Мари считает, что мужчины часто выбирают женщин, похожих на их матерей. Как, например, ее Штефан. Он тоже был помешан на маме, всех с ней сравнивал. — А я свою маму не помню. – Том вздохнул и прилег рядом, не выпуская Наталью из объятий, и она чувствовала приятную тяжесть его руки на своей груди. – У нее с бабушкой отношения не заладились, и в итоге в домашнем альбоме не осталось ни одной маминой фотографии. Только фотографии отца. А маму бабушка отрезала со всех снимков ножницами. Считала, что мама захомутала ее сыночка, и всегда говорила, что она ему не пара. Потом, конечно, жалела об этом… Странно, но мне теперь кажется, что моя мама тоже была похожа на тебя, Нэт. Или – ты на нее. Это действительно странно, потому что раньше у меня таких мыслей не возникало. Даже по отношению к Эллис… – Он помолчал, лаская плечо Натальи, потом заговорил снова: – Ты знаешь, Нэт, когда мы вернулись на базу из последнего рейда, все в отряде только и говорили, как сильно хотят домой. А мне и сказать было нечего. Поскольку меня давно никто не ждет, и мой дом во Флориде стоит пустой. И я вдруг осознал, что мой дом теперь – там, где ты, док. Если ты меня впустишь, конечно… Том хотел посмотреть Наталье в глаза, но она отвернулась. Потом, высвободившись из его объятий, встала, накрылась пледом, подошла к окну, отдернула штору. — Мне некуда тебя впустить, Том, – сказала она наконец вздохнув. – У меня даже дома своего нет, пускай бы и пустого. Иностранка я без кола, без двора. В Париже квартиру снимаю. Она не моя, чужая. Конечно же мадам Мари постоянно предлагает мне переехать к ней и жить у нее, но я не хочу стеснять их с Джилл. Неловко как-то. Да и привыкла уже жить одна. Так что, Том, женщина я бездомная, – грустно улыбнулась Наталья, – и того уюта, о котором обычно мечтают мужчины, создать тебе не смогу. Мой дом – госпиталь да ряды коек с ранеными. И операции, операции, операции. Резать и зашивать, как говорит мадам Мари… – Неожиданно затрезвонил телефон, и Наталья испуганно повернулась к Тому: – Что, если звонят из твоей дивизии? Вдруг туда уже сообщили об устроенном тобой в баре погроме? Теперь, наверное, весь ущерб вычтут из твоего жалованья… |