Книга Ледяной змей, страница 104 – Виктория Дьякова

— А можно мне посмотреть на фото? – робко попросила Дерябина. – Это та женщина, с которой этот раздолбай Вадик зачем-то обвенчался в 2009 году? О чем они моей Никуше рассказывали? Те двое, утром 8 февраля? – Она придвинулась ближе.

— Анастасия Николаевна, мы точно этого не знаем, – предупредила Аня. – Я бы не спешила с выводами. Насчет того, что они обвенчались, – добавила она. – Это вполне мог быть только шантаж. Они шантажировали Нику, вынуждая ее отказаться от Красовского, уехать. Порвать с ним. Чтобы Ника это сделала. Видимо, Красовский не соглашался. Как он не соглашался оставить первую жену, когда Артюхова, судя по всему, от него это требовала. Пользовались тем, что Ника и Вадим часто ссорились.

— А надо бы еще проверить, дочка ли Красовского эта Вера, – заметил Максим. – Сейчас легко сделать анализ на ДНК. Не исключено, что она – дочка Кремера. А Артюхова использовала факт связи с Красовским, чтобы давить на него, заполучить его денежки, даже собственного мужа в могилу свела. Неизвестно, кто там стал инициатором развода.

— Это правильная мысль, – согласилась Аня. – Если Веру задержат, надо делать тест ДНК. Все может оказаться чистой воды уловкой.

— Мне кажется, я где-то эту женщину видела. Но не могу вспомнить, где. – Дерябина потерла лоб пальцами. – Вот совсем недавно, когда Ника была еще жива. Что-то очень знакомое…

— Анастасия Николаевна, постарайтесь, это очень важно. – Аня ободряюще прикоснулась рукой к плечу женщины. – Я вас прошу. Напрягитесь.

— Да, понимаете, если бы вы мне это фото до смерти Ники показали, я бы вам точно, в секунду сказала бы, – с горечью ответила Дерябина. – Память у меня была – ой-ой какая! Отличная! Я когда в институте училась, текст целыми страницами легко запоминала. И Вовке цитировала, он удивлялся – ни словечка не пропущу. А вообще, с детства, до истории с гюрзой – и того лучше. На слух запоминала с лета. Бабушка стихотворение один раз прочтет – а я уже помню. Но после того, как напугали меня уродки те узкоглазые змеей, у меня на несколько месяцев память вообще пропала. Я не могла вспомнить, как меня зовут. Лечение, правда, помогло, память вернулась. Но, знаете, с тех пор как поволнуюсь – опять чистый лист. Себя-то помню и самые вещи простые – помню, а вот что посложнее – уже нет. Вот после смерти Никуши я дома у нас не могла найти, где вещи лежат самые элементарные, которые сама положила – где шарф, где шапка. Где Вовкины ботинки зимние, новые. Старые у него порвались. Ничего. Я вот вам сказала, что только через несколько недель вспомнила, что видела того парня в черной кожаной куртке перед салоном художника, когда от Ники уходила. А когда со следователем разговаривала, нет, не вспомнила этого. Вот и эта женщина, очень знакомое лицо. – Дерябина провела ладонью по экрану Аниного айфона. – И что-то такое мелькает в памяти. Но не могу осознать, что. Но я буду думать, вспоминать, – пообещала она. – Сбросьте мне это фото на телефон. Буду смотреть и вспоминать.

— Да, сейчас, скажите номер. – Аня быстро нажала кнопку «переслать».

— Анна, я, наверное, пока не нужна, – подала голос Юля. Аня и забыла, что помощница до сих пор на громкой связи. – Я еще подумаю, поищу. Завтра приду пораньше. На компьютере в офисе еще про эту Людмилу Артюхову пошарю. И Лена еще поищет, пока она на дежурстве. Меня охрана пропустит?