Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 67 – Евгений Калачев

Приплывшие на лодках староверы, помолившись, молча приступили к изготовлению пятиметрового восьмиконечного креста и вязанию из еловых веток большого венка.

Пока мужчины были заняты приготовлениями к похоронам, женщины и подросшие дети староверов перетаскивали небольшой скарб из лодок в свободную старую избу, где решили переночевать и должным образом помолиться за Рабов Божьих Онисима и его погибшую семью. Татьяна, Клавдия помогали им, а Любаша присматривала за своим Лукой и Иваном Клавдии. Одна из невесток Прокоповича тут же, на берегу, на зеленой травке, присматривала за своим малышом и за такой же маленькой еще племянницей.

Несмотря на трагический повод для встречи, все были рады друг другу, женщины сдержанно улыбались, а ребятня весело визжала, возясь друг с другом. Были довольны все, кроме ревнивицы Тайги, которая, увидев чужих ребятишек рядом с Лукой, молча оскалилась, но потом шумно втянув воздух крупными ноздрями, почуяла запах грудного молока, исходивший от малышей староверов, и скалиться перестала. Но Вовка все же увел её с собой на опушку соснового бора, где помог отцу и дяде Грише доделать могилу.

Сделав дела, мужчины уселись на бревна у сруба Семена, а женщины, перетаскав вещи из лодок, приступили к готовке. Семен, в который раз стараясь не упустить никакие подробности, рассказывал про свои реалистичные сны – Прокопович и его старшие сыновья внимательно слушали и, хотя были сдержанны, эмоций старались не проявлять, но было видно, что рассказ Семена их поразил до глубины души. Они крестились двумя пальцами, кланялись на восток и продолжали слушать дальше. А в это время женщины в больших ведрах и котелках варили уху из свежей рыбы, которую привезли староверы, готовили салаты из яиц и свежей зелени, варили зеленый чай с молоком.

Хоронили старовера Онисима и его семью на следующий день. Перед тем как опустить гробы в могилу, Прокопович провел обряд отпевания. Отпевание проводили рядом с выкопанной могилой, которую в тот день немного углубили, освежили, под пятиметровым восьмиконечным крестом, который поддерживали в вертикальном положении Вовка и старший сын Прокопыча. Мужчины, каждый на свой лад, крестились, женщины в черных платках с малыми детьми на руках плакали – каждая из них тоже знала все подробности страшной трагедии, разыгравшейся здесь уже более восьмидесяти лет назад. Но безвинных людей было все равно жаль, особенно маленького Игнашку. И женщины плакали, но так, чтобы не испугать своих детей, молча, промокая кончиками платков текущие по щекам слезы.

Когда опустили гробы в могилу и засыпали их мягким песком, в изголовье усопших, по староверческой традиции, установили крест. А на него облокотили венок из еловых веток.

Восьмиконечный пятиметровый крест был виден из любой точки деревни Лукича и стал он не только памятным крестом, похороненным здесь, но и, пока не возведена часовня, будет служить местом обращения молитв, идущих в поле, в сосновый бор или в тайгу проходящих здесь путников.

«И откуда в мире столько зла? И зачем это зло дано миру? – думал Лукич. – Ведь изначально природа и весь мир устроены так, что в нем всё равномерно, устойчиво, поровну. И пользуйся этим умный Человек: если где-то что-то взял для своего выживания, так возьми ровно столько, сколько нужно – лишнее не бери! А если взял сверх, побыстрее восполни. А если нет, то и получишь в ответ то, что, наверное, и называется „злом“. То, что может и жизнь спокойную, гармоничную испортить, что может и покалечить, и убить. И калечит зло, в первую очередь душу – смотришь, с виду по обличью вроде человек, а душа у него уже покалечена или вовсе убита. И творит эта мертвая душа в человечьем обличье зло по всей земле: и тайгу вырубает, и горы раскапывает, и реки-озера с морями отравляет, и воздух портит так, что дышать им невозможно. И как её – эту мертвую душу – остановить? Убьёшь это человечье обличье, мертвая душа вырвется из его тела и метнется в тебя, потеснит твою живую душу. И будут они всю оставшуюся твою земную жизнь мучить тебя, грызясь между собой в одном теле, внутри тебя, будут денно и нощно перебарывать друг друга. А то, глядишь, мертвая душа окажется сильнее и изгонит из твоего тела живую душу. И тогда что? Ты сам станешь этим Злом в человечьем обличье!» – Лукич перекрестился: