Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 131 – Евгений Калачев

Антонина на эту информацию никак, казалось, не отреагировала. Для нее, даже психологически, семейная жизнь с Виктором уже закончилась. А то, что еще снились сны, так это было лишь посттравматическим синдромом. И у нее уже не было даже жалости ни к бывшему мужу, ни к её прошлой замужней жизни. Ни жалости, ни сожаления – путешествие на пароходе в далекий и суровый леспромхоз подвело черту, за которой неизбежно у них с Егоркой должна наступить новая жизнь. И в этой жизни Антонины и Егорки места для Виктора уже не было.

Шура оглянулась на Егорку, смачно уплетающего батончики, который сидел на стуле, из кабинета заведующей. Прямо в торговом зале.

— И еще один товарищ заявлялся. Угадай, кто? – улыбнулась она.

— Да чего уж тут угадывать – Сергей. У меня других знакомых нет, – так же тихо сказала Антонина.

— Так вот, пока он лечился от туберкулеза, городская сумасшедшая ушла от него и дочку забрала. А может, он сам ушел? Ну, точно не знаю… Но факт, что он болезнь победил!.. Но врачи рекомендовали ему сменить климат. Собрался уезжать. Про тебя спрашивал. Я ему сказала, что ты разошлась с летчиком. Он сказал, что уже знает об этом.

— Откуда? – спросила Антонина.

— Не сказал. А я и спрашивать не стала – ты же знаешь, какие у нас с ним отношения: как кошка с собакой… Спрашивал твой адрес.

— А ты?

— Да откуда я адрес-то знаю?!

Сестры помолчали, думая каждая о своем, потом Антонина спросила:

— А с органов-то он уволился?

— Да нет! Завалил сюда при полном параде, всех перепугал, заведующая до сих пор передо мной заискивает, – шепотом сказала Шура.

Сестры опять замолчали. Антонина посмотрела на Егорку. Егорка, наевшись батончиков до отвала, откинулся на спинку стула и смотрел в большое витринное окно. А Шура, стоявшая за прилавком, оглянулась на своих коллег-продавщиц, скучавших без покупателей.

— Любит он тебя, Тоня, – негромко сказала Шура. – Любит и всегда любил.

— Зачем ты мне это говоришь? – спросила Антонина.

— Чтоб знала, – сказала Шура.

— Я и так знаю, – сказала Антонина.

Сестры опять замолчали. В это время негромко хлопнула входная дверь магазина. В зал вошел посетитель. Антонина, хотя прошло еще не так много времени, его не сразу узнала. Виктор метнулся к Антонине, бросил на пол плащ-палатку, которую он зачем-то прихватил в такой жаркий день, и хотел встать на нее на колени, но неведомо откуда появившаяся заведующая пресекла это громким, нетерпящим возражения, голосом:

— Что за представление? Театр – напротив! Выйдите, пожалуйста, из магазина.

Виктор поднял плащ-палатку, буркнул:

— Я вас на улице подожду. – И покорно удалился.

Пока Антонина приходила в себя, на улице бабахнуло так, будто артиллерийский снаряд разорвался рядом с магазином.

— Мама, гроза! – крикнул Егорка.

И все уставились на окна, по которым потекли потоки воды.

Антонина подошла к Егорке, обняла его:

— Пойдем, сынок, не будем мешать людям работать.

— Да куда вы? Льет, как из ведра!

— Дождь теплый, а мы не сахарные – не растаем, – грустно улыбнулась Антонина.

Они вышли из магазина, остановились под козырьком. Первый шквал воды и ветра вроде утих, но с неба лилось еще сильно. Антонина вытянула руку, подставляя кисть под льющуюся с козырька воду. Вода была теплой. Егорка тоже вытянул руку, намочил её, водя из стороны в сторону. По углам гастронома, словно часовые на своих постах, стояли два человека в одинаковых плащ-палатках. И Антонина, вероятно, испугалась бы человека в плащ-палатке и капюшоне, если бы он был один и поджидал бы её где-нибудь на темной улице. Но сейчас был день, и их было двое. И сразу можно было понять, что они не друзья и не товарищи-подельники. Они были соперниками. И один из них сделал шаг к Антонине с Егоркой, и распахнул свой плащ-палатку: