Книга Марионетка, страница 22 – Николай Владимирович Андреев

— Что происходит, Никита?

Малявин вопрос не услышал и принялся рассказывать об аресте за получение взятки какого-то крупного чиновника из мэрии.

Романов взял пульт и выключил телевизор.

«Ну ладно, убили Оксану Марфину, – подумал он. – Допустим, это еще может быть совпадением. А возвращение Тяжа, о котором Матвееву рассказывал Головин? А пропажа Надежды Кислицыной?.. Как там у меня было написано? – принялся вспоминать он. – Воры не воруют, грабители не грабят, хулиганы не хулиганят потому, что некогда. Смешно…»

Романов встал. Слегка покачиваясь, направился на кухню. Набрал в стакан воды из-под крана и принялся медленно пить.

«А почему, собственно, у меня? – внезапно подумал он. – Всё: и пропажу Кислицыной, и убийство Марфиной, и даже имена героев рассказа придумала Полина».

— Полина… Полина… – прошептал он. – Что же такое мы с тобой написали?

Поставив стакан на стол, Романов подошел к телефону. В очередной раз, заслышав фразу: «Извините, абонент недоступен…», бросил трубку и вернулся к телевизору.

Не прошло и минуты, как раздался звонок. Романов вскочил с кресла и подбежал к телефону.

— Алло! – донесся из трубки женский голос. – Здравствуйте! Вас беспокоит Ирина Каюмова. Могу я поговорить…

Услышав имя подруги Головина, Романов растерялся. Он со страхом посмотрел на обдуваемые ветром из открытой балконной двери оконные занавески, где, как ему показалось, промелькнула тень шофера Тяжа, и тяжело задышал.

— Мы с вами не знакомы, – продолжала Каюмова. – Мой муж Юра…

— Головин?

— Вы его знали? – обрадовалась Ирина.

— Да, – неизвестно для чего солгал Романов. – Немного.

— Тогда вы, наверное, уже слышали, что он погиб?

— Три дня назад в кювете пригородного шоссе… – по памяти процитировав строчку из своего рассказа, Романов удивился тому, что это известие, в отличие от всех предыдущих, не вызвало у него никаких эмоций. Пожалуй, он был бы даже несколько разочарован, узнай о том, что Юрий Головин всё еще жив.

— Почему три? – удивилась Каюмова. – Вчера отмечали сорок дней.

— Неувязочка, однако.

— Что вы сказали?

Разговаривая с Ириной, Романов пристально смотрел на колышущиеся от сквозняка занавески, где, как ему чудилось, в постоянно меняющихся складках тюля то и дело мелькали силуэты внезапно оживших персонажей: Оксаны Марфиной, Надежды Кислицыной, Тяжа, Иры Каюмовой, Юры Головина.

— Ничего, ничего, продолжайте.

— Послушайте, Василий. Юра оставил вам небольшой пакет.

— Что?!

Романову показалось, что он ослышался. Но даже потом, когда Ирина во второй раз повторила свои слова, он еще долгое время отказывался верить собственным ушам.

— Зачем это мне? – испуганно пролепетал он в трубку. – Мне это не надо.

— Почему? Ведь вы даже не знаете, что там!

— Там… там видеокассета, – сказал Романов.

И тут он внезапно почувствовал обиду к персонажам своего рассказа. С тем, что они зажили самостоятельной жизнью, он почти смирился, тем более что события, разворачивающиеся у него на глазах, были столь невероятны, что в какой-то момент стали забавлять его. Но вот то, что они – персонажи его рассказа – предложили кассету и тем самым сделали попытку вторгнуться в его жизнь, показалось ему крайне обидным.

— Так вы знаете, что в пакете? – спросила Каюмова. – Ну что ж… Дело ваше. Извините, что побеспокоила. До свидания.