Книга Марионетка, страница 166 – Николай Владимирович Андреев

— Как видите, я с вами предельно откровенен.

— То есть перед тем, как запугать нас, – решил уточнить Малявин, – вы перешли к третьему пункту программы – расположить?

Борецкий рассмеялся. Сказал, что первый пункт – быть сдержанным – уже выполнил: в данную минуту он совершенно спокоен. Второй – что еще, кроме убийства Пантелеева и трюка с Басинским, они могут инкриминировать ему – тоже: ничего инкриминировать, как выяснилось, они не могут.

— Так что остался третий пункт – расположить вас к себе. И еще, возможно, четвертый – перетянуть на свою сторону.

— Простите, – вмешался в разговор Романов. – А кто на другой от вас стороне, можно узнать?

— А вы не догадываетесь?

— Евреи? – предположил Романов.

Борецкий махнул рукой. Сказал, что ему, Василию Сергеевичу, грешно думать о нем так плохо – он не ксенофоб.

— Нет, Василий Сергеевич, не евреи, или, точнее сказать, не они одни. На противоположной от меня стороне – противники сильной России! Ее записные враги и те, для кого выражение «сильная Россия» – пустой звук. А именно: казнокрады, правозащитники, наркоманы, алкоголики, маргиналы… Этот список можно продолжать долго: у слабого, как известно, врагов всегда предостаточно!

— Вряд ли тех, кого вы перечислили, можно называть врагами России, – возразил Романов.

— Ошибаетесь! – воскликнул Борецкий. – Не только можно, но и нужно! Вы только посмотрите, что происходит вокруг и внутри нас! С запада давят европейцы, с юга – американцы, с востока – китайцы. Изнутри Россию раздирают олигархи, сплошь, заметьте, евреи, и национальные, а точнее, националистические, элиты! Так как, скажите на милость, противостоять им, если одни из нас открыто торгуют государственными интересами, другие с пеной у рта защищают людей от государства и пальцем не пошевелят для того, чтобы защитить государство от людей, а третьи – за дозу, за рюмку, за возможность спать до обеда не задумываясь пойдут на любое предательство!

Борецкий сорвался с места. Выбежал из-за стола и сказал, что каждый здравомыслящий и честный человек обязан признать: Россия, расколотая демократами и либералами, находится на грани развала.

— Вот вы, Никита Иванович, – он ткнул пальцем в грудь Малявина, – неужели станете оспаривать сей очевидный факт?

Малявин сказал, что он лично никому ничего не обязан, но если ничего не изменится, то Россию действительно когда-нибудь постигнет печальная участь Советского Союза.

— А вы? – обратился к Романову.

Романов сказал, что согласен с Малявиным.

— А что вы готовы сделать для того, чтобы не допустить раскола? – спросил Борецкий.

Малявин ответил: ничего такого, что могло бы реально повлиять на интеграционные процессы.

Романов вместо ответа молча пожал плечами.

— А почему бы вам, – предложил Борецкий, – как истинным патриотам, не примерить на себе кольчужку Пожарского и не призвать народ объединиться вокруг великой цели – спасения России!.. Что? – обвел взглядом Романова с Малявиным. – Кишка тонка? Или лень? Да нет, господа, вам не лень. Вы просто боитесь показаться смешными! Боитесь, что ваши хорошие знакомые расскажут другим вашим хорошим знакомым о том, как над вами однажды глумилась толпа идиотов… Так с какой стати вы хотели высмеять меня, когда я сказал, что на меня возложена миссия стать человеком, который объединит и возглавит таких, как вы, честных, правильных, но трусливых и безынициативных!