Книга Марионетка, страница 151 – Николай Владимирович Андреев

— Вот послушай-ка, что люди пишут о тебе. – Малявин наклонился над рукописью. – «Я смотрел на него, жалкого, несчастного, уже мысленно приготовившегося к самому страшному, чем, по мнению грешников, является физическая смерть, и старался отыскать в его лице черты человека, искренне считавшего себя примером для подражания. Напрасно я это делал. Прошло не менее получаса после того, как он открыл глаза, а я по-прежнему видел перед собой в одном лице балбеса, пьяницу и труса, непонятно за какие заслуги вознесенного на местный Парнас. И тогда я, Демиург, решил жестоко покарать Романова – я решил подарить ему самое ничтожное, что когда-либо держал в своих руках, – его жизнь! Пусть мучается!»

Желания ознакомиться с полным содержанием рукописи Мартынова у Романова поубавилось. Стараясь казаться равнодушным, он засунул руки в карманы брюк и направился к книжному шкафу. Достал с полки книгу, оказавшуюся Библией, открыл ее и прочитал первое, что попало на глаза:

Романов трижды перечитал эти строчки из псалма «Закон Господень» и еще трижды повторил их про себя. Закрыл книгу, аккуратно поставил обратно на полку и спросил Малявина, написано ли про него еще что-нибудь.

Не отрывая глаз от страницы, Малявин отрицательно покачал головой. Сказал, что заканчивает читать о том, как Сашка Мартынов, а точнее – Демиург, собирается убить Борецкого.

Романов попросил дать ему, наконец, почитать тоже.

Малявин перевернул последнюю страницу рукописи. Сказал, что читать здесь, в сущности, нечего – обыкновенный бред человека, возомнившего себя создателем смертей.

Передал рукопись Романову, а сам принялся обыскивать книжный шкаф. Через минуту, порезав палец о торчащий из верхней полки гвоздик, решил: доказательств того, что Александр Мартынов является Демиургом, с избытком хватит на все судебные инстанции. После чего сел в кресло и принялся размышлять над тем, как так вышло, что он после двадцати лет тесного общения с уголовниками не сумел разглядеть преступника у себя под носом.

Тем временем Романов прочитал эпизод с убийством Борецкого. Потрогал пальцем последний лист бумаги, сравнил его с тем, на котором было напечатано название рукописи, и спросил, где находится избирательный участок Борецкого.

— Там же сказано! – ответил Малявин. – В здании семнадцатой школы.

— Я спрашиваю: где? В каком месте?

— Откуда я знаю? Где-то на Успенской. А тебе-то что? Хочешь обратиться в милицию, предупредить о готовящемся убийстве? Валяй! Может, еще успеешь.

В эту минуту из коридора раздался звонок. Только Романов положил рукопись на место, в нижний ящик письменного стола, как в комнату вбежали четверо вооруженных пистолетами людей. Один из них, судя по раскованным движениям, – видимо, старший, – увидев Малявина, удивленно выдохнул:

— Ты?!

Малявин, тоже немало удивленный встрече, согласно кивнул. И тут же, испугавшись того, что его в очередной раз примут за Демиурга, воскликнул:

— Ты только, Андрюха, не подумай чего! Я редактора своего пришел навестить!

Тот, кого Малявин назвал Андрюхой, – заместитель начальника криминальной милиции подполковник Андрей Рудаков – высокий худощавый мужчина с утомленным морщинистым лицом, засунул пистолет под пиджак и попросил назвать фамилию редактора.