Книга Марионетка, страница 126 – Николай Владимирович Андреев

Не отрывая от монитора глаз, Люда отрицательно замотала головой. Сказала, что если ему, интеллигенту, по каким-то причинам разонравилось наблюдать за тем, как маньяки играют в морской бой, это не значит, что всем остальным, не таким интеллигентам, как он, тоже должно разонравиться.

Романов не нашелся что ответить. Он вернулся на кухню, постоял-подумал и, решив узнать, когда эта игра, наконец, закончится, снова выглянул в комнату.

Спросил, сколько еще кораблей Демиургу и Пирату осталось сбить друг у друга.

Водя указательным пальцем по картам, Люда принялась считать. По ее расчетам, Демиургу осталось сбить один трехпалубный и один двухпалубный корабли, а Пирату – один однопалубный и один четырехпалубный.

— Итого четыре! Хочешь удостовериться лично?

С видом человека, который делает одолжение другому человеку, Романов подошел к столу, на котором рядом с монитором лежали две разбитые на стоклеточные квадраты карты города. Сел в услужливо уступленное Людой кресло и принялся разглядывать их.

Спросил, кто, по ее мнению, выиграет: Демиург или Пират?

Люда, не задумываясь, ответила: Пират.

— Почему?

— Потому что я поставила пятьсот рублей на победу Демиурга. А так как я невезучая, победит Пират.

Романов согласно кивнул. Подумал: если бы его попросили предсказать победителя, свой выбор он остановил бы тоже на нем. После чего встал с кресла и, поцеловав Люду в лоб, посоветовал как можно скорее забыть о потерянных деньгах.

— Ты уверен?

— В том, что они потеряны? Абсолютно! Пират – типичный жулик. А такие если и проигрывают, то только еще бо́льшим жуликам, чем они сами.

— А Демиург, выходит, по-твоему, не жулик, да?

Романов сказал: нет. Демиурга, даже при всем отвращении к нему, жуликом назвать нельзя.

Обидевшись на то, что Романов слишком легкомысленно, как ей показалось, отнесся к ее вероятному проигрышу, Люда обиженно надула губы. Потом решила, что пятьсот рублей – не те деньги, из-за которых стоило портить настроение, и предложила куда-нибудь сходить. На вопрос, куда именно, перебрала в уме предлагаемые городом развлечения и ответила:

— В кино!

Ни в кино, ни куда еще Романов с Людой в этот день не попали. Полупустой троллейбус, на переднем сиденье которого они обнимались всю дорогу к кинотеатру, застрял в автомобильной пробке, образовавшейся из-за многочисленной колонны старшеклассников и студентов, быстро двигающейся по перекрестку в сторону мэрии.

Двери троллейбуса раздвинулись. Романов соскочил на тротуар и спросил проходившего мимо паренька, что случилось.

Сплюнув себе под ноги, паренек процедил сквозь зубы: «Достали, сволочи!» и с решительным видом направился дальше.

Романов подал Люде руку – помог ей спуститься с подножки троллейбуса.

— Что тут происходит? – окинув взглядом колонну, спросила она.

— Демонстрация.

— Чего народ требует на этот раз?

Романов пожал плечами. Сказал, что на этот раз народ требует, чтобы сволочи перестали его доставать.

— Присоединяюсь обеими руками!

— В каком смысле?

Постучав указательным пальцем по циферблату наручных часов, Люда сказала, что, поскольку в кино они уже опоздали, ничто не мешает им выразить свою солидарность с теми, кто, не жалея здоровья и сил, добивается того, чтобы жизнь в городе стала лучше.

Несмотря на то что Романов был уверен в обратном: жизнь, по его мнению, улучшится только тогда, когда люди перестанут выворачивать друг другу руки с карманами, в том числе и на демонстрациях, – возражать не стал. Подумал: ничего страшного не случится, если они в компании молодых людей немного прогуляются по центральному проспекту города.