Книга Месть удалась на славу, страница 105 – Ирина Левит

— А Виктор, вы считаете, мог бы помешать заботам Иноземцева? – вернулась к Марычеву Вера.

— Мог. Именно как отец Алеши. Не утверждаю, что он зажал бы семью в кулаке, хотя Виктор был достаточно хватким человеком, но он мог стать очень серьезной проблемой. Вот поэтому я решил закрыть эту проблему раз и навсегда. Виктор должен был официально отказаться от родительских прав. Володя меня поддержал, но он был настроен гораздо радикальнее. Он предлагал Виктора просто заставить. Но я Володю понимаю… все было на его глазах. А я считал, что во избежание дальнейших осложнений отказаться Виктор должен добровольно, без всякого принуждения, причем на условиях, о которых он потом рта не посмеет раскрыть.

Да уж, весьма дальновидно, отметила Вера, с грустью признав, что просчитывать на двадцать пять шагов вперед в отношении безнадежно больного внука – это удивительная смесь надежды и отчаяния.

— Вы, наверное, удивляетесь, что я думал о ребенке, у которого было мало перспектив? – словно подслушал чужие мысли Марк Захарович. – Так вот именно в июне эти перспективы появились! Попробовали новое, из последних разработок, лекарство, и у Алеши резко наступило улучшение. Конечно, полностью выздороветь он не мог, мы понимали. Но у него появились серьезные шансы. К сожалению, потом все резко пошло на спад… Но тогда, когда была надежда, я решил, что нужно полностью закрыть проблему с Виктором. Я ему позвонил и предложил сделку: взамен на хороший автомобиль он подписывает отказ от родительских прав, дает мне расписку, на каких условиях автомобиль получает. Честно говоря, – на лице Дымарцева вновь отразилось презрение, – я полагал, что мне придется его всячески уламывать, я даже приготовил аргументы с угрозами, но он уломался без сверхусилий. Больше интересовался маркой автомобиля и своими гарантиями, успокоился, когда я сказал про дарственную, которую мы подпишем одновременно с его отказом от отцовства. Да, он интересовался маркой! Заикнулся про «гелендваген», но я тоже умею торговаться, хотя не стал бы упираться, если бы он настаивал, но он согласился на RAV4, видимо, решил не рисковать. Сын ему в тот момент был не нужен, а машина нужна.

Обычно при таких беседах (а уж при допросах тем более) Вера тщательно следила за выражением своего лица. А тут, похоже, не уследила или Марк Захарович оказался слишком проницательным, потому как он вдруг спросил:

— А вы ведь испытываете отвращение к этому мерзавцу?

— Он для меня просто жертва преступления, – произнесла Вера сдержанно, явно ощущая неискренность своих слов и прекрасно понимая, что и Дымарцев это уловил.

— И вы будете рады, если поймаете его убийцу?

— Это моя работа. А радости я нахожу в других ситуациях. – Следователь постаралась, чтобы прозвучало это максимально уверенно, но Марк Захарович посмотрел с откровенным скепсисом.

— Ну ладно, продолжим, – сказал он. – Я заказал машину в Москве, сообщил Виктору, когда можно будет забирать. Но потом мне перезвонили, извинились за небольшую задержку. Я, соответственно, позвонил Виктору. Ну а в субботу он приехал ко мне в офис, где ждал нотариус и Саша, мой водитель. Нотариус частично, а Саша полностью был в курсе дела. Саша – доверенный человек, – счел нужным уточнить Дымарцев, – он со мной двенадцать лет, не уволился, даже когда меня посадили, продолжал возить мою семью. И у Саши хорошие знакомства в автоинспекции, он договорился, чтобы машину без проволочек зарегистрировали. Я хотел все сделать максимально быстро. В том числе и потому, что в воскресенье прилетал из отпуска Иноземцев. Я не хотел вступать с ним в споры, хотел, чтобы все произошло без него и вообще как можно тише.