Онлайн книга «Дело влюбленного киллера»
|
Но ни следствие, ни служба безопасности банка, закономерно проведшая собственное расследование, так и не смогли установить, к кому же направлялся тем утром банкир. Ни одна из живущих в том подъезде женщин не признала знакомства с Чеглоковым. Если только банкир не был любителем особо острых ощущений, навеянных то ли эстетикой модного в его юности неореализма, то ли запоздало освоенного Достоевского. Однако культурными прихотями коммерсанта следствие не очень-то заинтересовалось и сделало прямолинейный вывод о том, что Чеглоков, несомненно, попал в ловушку, организованную профессиональными исполнителями заказа. Но и поиски заказчика не увенчались быстрым успехом – эпизод с гибелью очередного банкира надолго пополнил статистику нераскрытых убийств… * * * Леонид Павлович Расков предложил брать главного подозреваемого именно на похоронах Чеглокова. Он, как и Алексей, был уверен в том, что канувший куда-то в последние дни «С.Б.П.» должен непременно объявиться на этом скорбном мероприятии: опасений быть задержанным у убийцы не было. Городские газеты в криминальных рубриках что-то плели о разгуле «чеченской» мафии, упоминали и про смерть милиционера, дескать, она могла быть связана с его служебной деятельностью. Дескать, в отсутствие хозяина дома бедолагу заманили в глухое место и там порешили. Выдвигалась также и версия, что жертвой убийц мог стать сам хозяин. Впрочем, за чередой других преступлений смерть старшего лейтенанта милиции сенсацией не стала, и заметки в прессе были немногословными. Леонид Павлович, проглядывая публикации, лишь хитро хмыкал. Он один знал, что тексты, появившиеся в основных городских изданиях, были заранее согласованы с уголовным розыском, чтобы, прочти их «С.Б.П.», у него не возникло сомнений в собственной безопасности. Тем не менее Расков с Нертовым время упустили. Причины были объективными, да результат плачевный. Преступник, как было принято говорить в милицейских кругах, гулял на свободе и мог в любой момент скрыться. Тем более «клиент» в последние дни и так заметался по городу, даже не ночевал в одном месте больше одной ночи. Появились и другие признаки того, что он намерен удрать куда-нибудь подальше. Идея проведения задержания на похоронах была, возможно, не из самых этичных. Зато имела массу плюсов. Первый – что подозреваемого вряд ли успели бы предупредить об опасности. Большое стечение народа также было на руку сыщикам. Увести человека из толпы под благовидным предлогом, усадить в машину якобы для нужного разговора, например, намекнув на некую темку, связанную с наследством покойного, – что проще? На том и порешили. Поскольку сам Алексей никак не мог выступить в роли зазывалы, которому предстояло заманить жертву в автомобиль для задержания – Нертов-младший мог вызвать законные сомнения в искренности своих намерений – эта часть операции была возложена на одного из оперативников Раскова, входившего в узкий круг посвященных. Положение Алексея было и сложным, и выигрышным одновременно: его службе надо было обеспечивать порядок на похоронах, а это означало не только немалые хлопоты, но и возможность абсолютного контроля ситуации. * * * Кто бы мог подумать еще неделю назад, что события начнут разворачиваться таким стремительным и неотвратимым образом! Всего неделя прошла с того утра, когда Алексей обнаружил пропажу своего оружия, а теперь казалось, что это было давным-давно. Все вокруг стало иным. Даже сам город, хотя в нем-то как раз не было никакой трагедии. Напротив, в Питере установился радостный и солнечный покой. Начиналась Страстная неделя – неделя перед Пасхой. Тепло последних дней высушило остатки зимней слякоти и луж, грязь сумрачных месяцев стала песком, разносившимся по тротуару свежим весенним ветром. Весна склоняла к беспечному легкомыслию и немотивированному жизнелюбию. |