Книга Дело наследников в законе, страница 6 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

Его собеседник, похожий на упакованный в костюм кубик, захлопал глазами.

— А что тогда делать? Я, в натуре, не пойму, куда ты клонишь. Раз уж я вписался в эту тему, то хочу твердо знать: никаких заморочек не будет. Поэтому или давай все начистоту, или разбегаемся и никаких проблем. Будем иногда встречаться, водочку трескать.

— Тебе бы только трескать, – раздраженно ответил первый собеседник. – Объясняю еще раз: надо взять девчонку и слегка потрясти. Она должна знать и банки, и коды. Папик не такой дурак, чтобы все держать в голове. А доченьку любит безумно, к тому же она сама как-то ляпнула, что в курсе этой проблемы. Если же мы ошибаемся, тогда играем запасной вариант – отзваниваем папашке и предлагаем ченч: либо дочку ему, а баксы нам, либо он остается со своими долларами, а чадо любимое будет недели две получать по кускам.

Говорящий вопросительно взглянул на собеседника, как бы оценивая, понимает ли тот смысл сказанного, но Кубик, казалось, начал вообще сомневаться в самой идее операции:

— Но ведь папаша обязательно наедет на нас при таком раскладе. И тогда уж точно всем крышка. Я лично не хочу плавать в бетонных «ботинках». А если он что похлеще придумает?

— Ты что, не врубаешься? – снова зашипел Респектабельный. – Папик не станет рисковать девчонкой. Да и с каких фигов он нас просчитает? Времени на это не будет. А когда от него уйдут все баксы – он без крыши останется. К тому же некоторые меры предосторожности мы предпримем без твоих молодцов. Не забывай, что в фирму нашим людям путь не заказан. В общем, давай готовься, думай, но не тяни. А я буду помогать, но с другой стороны. Главное, докладывай регулярно, как дела. Все будет нормально, Боб. Не дрейфь.

— Ладно, – Кубик вывалился из мягкого кожаного кресла, – будем думать. Только ты тоже уж постарайся. А то и в самом деле нам обоим яйца поджаривать будут. До связи… И пожалуйста, не звони моей, а то она и так нервная, токсикоз у нее начался…

Мелкие бисеринки пота поблескивали на лице. Алексею Нертову было душно и муторно. То ли от сигаретного дыма, который плавал по всей комнате, то ли оттого, что в открытую форточку врывался не свежий ветерок, а полуденный жар раскаленного асфальта. А может, во всем был виноват вчерашний теплый джин, которым хозяин квартиры на досуге неосмотрительно попытался разогнать мрачные мысли?..

Уже который день Алексей пытался восстановить события прошлых дней и найти какую-нибудь зацепку, чтобы ответить на вопрос: кто же убил его бывшего шефа? Кому удалось организовать взрыв в парадной, на клочки разнесший преуспевающего банкира Андрея Артуровича Чеглокова?^[2]

Казалось, что все точки в той странной истории были расставлены: службе безопасности банка, которой тогда руководил Нертов, так или иначе удалось вычислить и исполнителя, и заказчика покушений на компаньонов Чеглокова, в том числе и на отца Алексея. Заказчик, Сергуня Писарев, прочно обосновался в «Крестах», а исполнитель, Шварц, – на кладбище, причем с легкой руки своего бывшего куратора.

Но Алексею не нравилось несколько обстоятельств. Например, почему Писарев, «расколовшийся» еще на первом допросе, упорно отрицал причастность к убийству Чеглокова? Боялся, что светит пожизненное? Вряд ли. Тогда бы Писарев не признал и покушение на убийство отца Нертова. А может, Сергуня кого-то прикрывает за обещание вытянуть из «Крестов»? Тоже не исключено, но маловероятно. Дело о покушении на Нертова и так шито белыми нитками, доказательств практически нет, как и свидетелей, кроме несостоявшейся киллерши Марины. Да и не могли Шварц с Писаревым взорвать банкира, хотя бы потому, что в это время оба находились в других местах.