Книга Дело наследников в законе, страница 56 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

Хуже было другое: члены совета директоров доверили Даутову операцию по перечислению заработанных денег в зарубежные банки. Только выяснилось, что, кроме него, никто не знал ни точных названий этих контор, ни тем более номеров счетов. По некоторым сведениям, Даутов сумел перечислить за бугор гораздо бо́льшие суммы, чем те, которые называл партнерам. Но достоверных доказательств ни у кого не было. Конечно, все это легче было бы выяснить, исполни Анатолий Семенович свое обещание о составлении завещания в пользу компаньонов. Но старый лис умудрился и здесь обставить их.

За день до заседания совета в даутовском сейфе было найдено его последнее завещание, составленное незадолго до смерти. Генеральный директор оставил все сбережения и, естественно, акции падчерице. И если бы она вдруг умерла ранее отчима, только тогда сподвижники Даутова могли стать полноправными хозяевами фирмы.

Со стороны Анатолия Семеновича составление такого завещания было шагом крайне непорядочным: ведь все члены совета, где он председательствовал, договорились составить свои завещания именно в пользу друг друга. Впрочем, что еще можно было ожидать от генерального? Даже на фоне не очень разборчивых в средствах российских бизнесменов Даутов выделялся особой нестандартностью в разрешении проблем.

Еще свежа в памяти была история, когда после приватизации фирмы ее работники вдруг прониклись такой любовью к своему руководителю, что стали повально дарить или продавать за бесценок свои акции лично генеральному директору. Никто тогда не обратил внимания, что люди, расставшиеся с ценными бумагами, также чуть ли не рядами и колоннами стали уходить из фирмы «по собственному желанию». В результате у Даутова в руках сосредоточилось более трети всех акций фирмы. Практически никто не знал, каким образом генеральный умудрился прикупить еще двадцать процентов акций на конкурсе-тендере, проводимом несколько позднее в Фонде госимущества. Некогда об этом мог бы поведать один из чиновников этого учреждения, ныне покойный Владимир Иванович Лишков, но на то он и покойный, чтобы больше никому не рассказывать лишнего.

И вот эти-то акции, в совокупности с миллионами долларов, припрятанных где-то в Западной Европе, не давали возможности членам совета директоров спокойно обсудить ситуацию. Судьбу контрольного пакета следовало решать немедленно, пока государство не додумалось само наложить руку на столь аппетитный кусочек.

Казалось, дело могло дойти до рукопашной, когда, грохнув об стенку хрустальный фужер, поднялся кругленький и розовощекий Виталий Самуилович Михин. Но от такой экстравагантной выходки присутствовавшие примолкли, а Михин безапелляционно заявил: «Господа, если дело так дальше пойдет, мы все останемся, извините, в глубокой заднице». И, стараясь прекратить начавшийся ропот, заторопился: «Мы, кажется, совсем забыли, что падчерица Даутова погибла. Ведь наш незабвенный генеральный скончался после того, как получил известие, что она разбилась на Лазурном побережье в автокатастрофе. А это значит, что именно мы должны вступить в права наследования. Ведь в завещании об этом прямо сказано: „Если ко времени смерти завещателя наследницы первой очереди не будет в живых…“»

Присутствующие принялись горячо обсуждать высказанную Михиным идею и в конце концов, догадавшись созвониться с юристом, обслуживающим фирму, двинулись к нотариусу, чтобы подать заявления о вступлении в права наследования.