Книга Невидимый фронт, страница 41 – Юрий Усыченко

Так и не придя к определенному решению, Стефа вернулась домой, сняла пальто, прислушалась, спит ли Шостак, и села в столовой у окна.

Она сидела так долго, погруженная в свои невеселые думы. Только звонок Михаила, пришедшего с работы, вывел ее из забытья.

Вместе с Михаилом был Антон Кованьский, по прозвищу Малыш. Пятнадцати лет от роду этот кругленький не по возрасту, краснощекий, курносый паренек с задорно блестящими глазами был принят в тот же партизанский отряд, что Михаил и Стефа. За короткий срок Антон завоевал себе славу отважного разведчика. Обычно медлительный, спокойный, Малыш преображался, получив боевое задание. С исключительной ловкостью и бесстрашием Антон умел проникать в самые опасные места, действовал хладнокровно, умело, а когда позволяла обстановка – с бесшабашной лихой удалью. Прокравшись, например, через тройную цепь немецких часовых, похитив в штабе важные документы, а заодно оставив издевательски-ругательскую записку хозяевам этих документов, Кованьский благополучно возвращался к товарищам и на все расспросы отвечал медленно, нехотя:

— Трудно было, непросто. А вообще – ничего.

Больше от него никто, кроме командира, которому Антон докладывал, как полагается, – подробно, обстоятельно, ничего не мог добиться.

Фашисты в свое время обещали большую награду тому, кто доставит им живым или мертвым «злоумышленника по имени Малыш».

В отряде Антон и подружился с Михаилом. Вместе они участвовали в нескольких операциях, вместе, когда Кленов был освобожден, стали работать в депо.

Михаил пригласил Кованьского, как своего и Стефиного близкого друга, посоветоваться по поводу происшедшей неприятной истории.

Все трое прошли в спальню Стефы, отделенную от комнаты Шостака коридором и столовой.

Девушка села на кровать, Михаил поместился в удобном кожаном кресле – любимом кресле отца, Антон – на кушетке.

— Я все рассказал Антону, – сказал Михаил.

Кованьский молча кивнул головой, подтверждая, что он в курсе событий.

— Дело-то, конечно, темное, – сказал после некоторого молчания Кованьский. – Но решить его надо, и решить быстро. Проще всего – сходить да и заявить куда следует: так, мол, и так, подозрительный тип, не работает, неизвестно, на что живет, – посоветовал Антон.

— Неудобно, – покачал головой Михаил. – Фактов-то нет никаких, кроме этой раны, а Стефа могла ошибиться. Зачем по пустякам людей беспокоить… Если заявлять, так чтобы уже настоящие основания были.

В это время раздался звонок в прихожей.

— Здесь живет Василий Шостак? – спросил открывшую дверь Стефу солидный мужчина в добротном драповом пальто и широкополой мягкой шляпе.

Это был врач, присланный Всеволодовым.

— Да.

— Можно к нему пройти?

— Пожалуйста.

Врач разделся в комнате Дриги.

— Ничего, – сказал он, сняв повязку и осмотрев рану. – Бывает хуже. Примете лекарство, и все пройдет. Отделались легким испугом, как писали раньше газеты в отделе происшествий.

— Значит, завтра можно на работу? – полувопросительным тоном сказал Дрига.

— Конечно. Вы с соседями в хороших отношениях? Попросите их, чтобы сходили в аптеку купить вот это, – врач протянул Ростиславу рецепт.

— Попрошу.

— А как вы объяснили им ранение? Спрашивали ведь?

— Сказал, что с трамвая упал.

— С трамвая так с трамвая, – равнодушно согласился врач. – И то ладно, хотя лучше было бы на грабителей свалить. Прощайте.