Книга Невидимый фронт, страница 26 – Юрий Усыченко

В глубине комнаты находилась стойка, за которой расположился сам Тыскив. Над ним висела газовая лампа с пятью рожками. Другая лампа – в три рожка – была над входной дверью. Тыскив считал ненужным и даже вредным слишком сильно освещать свое заведение. Мало ли какие дела могут быть у людей, и если для этих дел нужен темный угол, то долг хозяина позаботиться, чтобы такой угол имелся.

Войдя, Дасько на секунду остановился у порога, внимательно оглядываясь. Затем он приблизился к Тыскиву, любезно раскланивавшемуся с посетителем – первым за этот вечер.

— Дайте мне кружку пива и чего-нибудь закусить, – сказал Дасько.

— Прошу, прошу… Может быть, флячки?

— Хорошо.

Дасько внимательно следил, как хлопочет хозяин. Когда флячки были принесены, Роман пригласил Тыскива присесть с ним за стол.

— Вам все равно больше нечего делать, – сказал Дасько. – Торговля, как я вижу, идет неважно.

— Неважно, – вздохнул Тыскив. – Посетителей с каждым днем становится все меньше.

— Не то что пару лет назад? – прищурившись и пожимая плечами, спросил Дасько.

Маленькие быстрые глазки кабатчика забегали еще быстрее. Потная рука под столом дрогнула.

— Что вы этим хотите сказать? – ответил он вопросом на вопрос.

— Ничего особенного. Просто я бывал у вас в сорок втором году и помню, как веселились в ресторане «Три столетия».

Тыскив молчал. Взгляд его все так же метался от предмета к предмету, не в силах остановиться на одном месте.

— Тогда вам не приходилось думать о том, чтобы свести концы с концами, – не унимался Дасько. – Даже кое-что про черный день отложили. А?

— Я не понимаю, к чему весь этот разговор, – пробормотал Тыскив.

— Поймете. Не надо торопиться. Разве ваш друг роттенштарфюрер Вайц не говорил вам об этом важнейшем правиле – никогда не торопиться?

Тыскив молчал. Теперь уже не только руки, но и лоб, шея его покрылись крупной испариной.

— Так вот, – ударил кулаком себя по колену Дасько. – Я пришел сюда не для пустых разговоров. Мне нужна ваша помощь. Кто я такой, думаю, объяснять нечего.

— Нет, не могу, – тяжело мотнул головой Тыскив. Толстые щеки его затряслись при этом движении.

— Не говорите этого, узнайте сперва, какая будет плата.

— Плата? – Маленькие глазки кабатчика сверкнули жадностью. Так вспыхивали они всегда, когда заходил разговор о деньгах. – Плата?

— Да. Вы заработаете очень хорошо. А потребую я от вас пустяки – не замечать, кто к вам приходит, и иногда, очень редко, передать, кому надо, несколько слов.

— И все?

— Все.

Тыскив шумно вздохнул. Алчные огоньки в его глазах разгорелись сильнее, потом погасли.

— Нет, не могу. Боюсь.

— Но чего же вам бояться? Ведь я говорю о совсем маленькой услуге, хотя выиграть от нее вы можете очень много.

Дасько придвинулся ближе к Тыскиву, заговорил с жаром, убеждающе:

— Вот уже теперь в вашем буфете почти не бывает посетителей. Пройдет еще год-два, и его совсем придется закрыть. Куда вы тогда пойдете? А я вам помогу пробраться за границу. У вас будут деньги, у вас будут все возможности стать хозяином, зажиточным самостоятельным человеком. Вот, смотрите…

Дасько вынул из кармана бумажник, раскрыл его, достал аккуратно обернутую в бумагу фотографию.

— Видите?

Тыскив вздрогнул, как от удара, но сумел быстро овладеть собой.

— Что?