Книга Невидимый фронт, страница 142 – Юрий Усыченко

Дынник сполоснул лицо и руки в море. В расщелинах скалы росла жесткая, режущая ладони трава. Разбросав травы на пол пещеры, он сделал себе подстилку и лег. Во время последней встречи Моро дал своему подручному маленькую по размерам, но большой взрывной силы гранату. «На всякий случай», – объяснил он. Теперь Дынник положил ее рядом с собой слева. Под правой рукой был заряженный парабеллум, в кармане – запасные обоймы с патронами.

Дынник собирался лишь подремать, но бессонная ночь и волнения этого дня сделали свое дело. Незаметно для себя он заснул.

Спал Дынник чутко, вздрагивал, порой судорожно поднимал голову, дико оглядывался красными, воспаленными глазами и опять засыпал.

Очнулся он перед закатом. С сожалением вспомнил о разбитых в драке с Гречко часах. Посмотрел на запад и по солнцу определил: срок свидания с Моро приближается.

Дынник снова умылся, почистился и торопливо зашагал через окраину города к парку. Отдохнув, он чувствовал себя бодрее и, главное, спокойнее. Еще не все потеряно. Моро даст денег, можно уехать в другой город, переждать, пока уляжется суматоха, вызванная убийством Милетина и неудачным налетом на бюро. Об этом следует договориться с Моро. Откладывать отъезд нечего. Оставаться в Энске опасно.

Выйдя на аллею, Дынник увидел: снова неудача. Хотя он прибыл на свидание, опоздав всего на минуту-две, его начальник оказался не один. Рядом с ним сидела девушка.

…Ночь, прошедшая в тревоге для многих людей, оказалась беспокойной и для Аси, – но по другой причине. Расставшись с Иваном, девушка долго не могла уснуть. Она сидела у раскрытого окна, вдыхая ночной ветерок.

Ася полюбила впервые в жизни. Правда, еще в седьмом классе она считала себя влюбленной в известного киноартиста. Ребячество! Вспоминая теперь об этом, девушка смеялась.

Всегда строгая девушка, недотрога – звали ее сверстники, вдруг поймала себя на неожиданной мысли: ей хотелось, чтобы Бурлака поцеловал ее. Сделай он так, она бы рассердилась и, очевидно, даже поссорилась с Иваном, но наедине с собой девушка чувствовала обиду. А еще бывший партизан, разведчик! Трусишка.

Ася вдруг засмеялась, укоризненно покачала пушистой головкой и, разобрав постель, легла.

Утром, как всегда, она отправилась на занятия, а прямо из института побежала домой. Она ждала телефонного звонка Бурлаки, как они условились, в три часа, но телефон молчал. Молчал и в четыре, и в пять, и в шесть. Ася понимала: Ивана могли задержать дела, но в семь часов начала сердиться. Слишком важным событием в жизни стал вчерашний вечер, и она не могла представить себе, что Иван забудет о данном обещании. Он не думает об Асе? Она ждет, не отходя от телефона, волнуется, а он…

Чувствуя себя очень несчастной, Ася вышла на улицу и побрела в парк – к той аллее, где вчера гуляла с Иваном.

И первый, кого заметила Ася здесь, был Бурлака! Он сидел в штатском костюме на скамейке, оживленно болтая с красивой брюнеткой примерно Асиных лет.

Ася сумела овладеть собой и даже сохранила внешнее спокойствие, но только внешнее. В ней бушевали и обида, и злость, и стыд. Она затопталась на месте, не зная, как быть. Повернуть обратно? Глупо! Получится, будто она испугалась встречи с Бурлакой. Поздороваться с ним? Еще чего не хватало, здороваться! Пройти мимо, не замечая его? Пожалуй, самое правильное.