Книга Тайна голубого стакана, страница 13 – Алексей Попков

— Вот, посмотрите!

Ковригина вгляделась в развёрнутый Комлевым подклеенный на истертых сгибах чертеж и уверенно сказала:

— Предположение вполне правильное, этот чертеж составлен Дорогиным. Я хорошо знаю его почерк. Смотрите, – внезапно воскликнула она, – да ведь это же разрез того самого шурфа, который мы только что восстановили!

— Ой, путаете вы что-то, Галина Васильевна, – недоверчиво произнес Комлев.

— Уверяю вас – нет! Вглядитесь хорошенько: размеры и глубина шурфа совпадают. Что же касается автора, то категорически утверждаю, что чертеж сделан Дорогиным. Это я вижу, прежде всего, по условным обозначениям. Мне ли не знать такого характерного, склоненного влево почерка! Ведь я в институте изучала материалы, которые остались после Василия Степановича. Я прочитала также курс его лекций, ещё при жизни Дорогина отпечатанных на гектографе очень небольшим тиражом.

— Искренне вам завидую, – сказал Комлев. – Я много слышал о Дорогине, но трудов его в руках держать никак не приходилось.

— Да, его труды являются большой редкостью, но я многое прочла, поэтому и знаю, что Василий Степанович является не только первооткрывателем нашего рудника, ему же принадлежит и честь открытия необыкновенных свойств неизвестного до него минерала Зет, – как он его назвал, – который почти повсеместно сопутствует нашим рудам. Правда, Василий Степанович не успел дать полный химический анализ найденного им минерала, не указал точно ни его местонахождения, ни приблизительных запасов. Меня очень заинтересовали, больше сказать, увлекли труды Дорогина… Вот почему я поехала сюда, работаю здесь уже три года и не уеду, ни за что не уеду отсюда до тех пор, пока не завершу то, что не успел сделать Дорогин!

Ковригина задумалась, глядя на выцветшие, местами полустертые линии чертежа, и, точно про себя, тихо проговорила:

— Война застала меня в институте. На фронт меня, как я ни просилась, не взяли. Даже мужчин-старшекурсников освободили от мобилизации и велели доучиваться, а о нас, женщинах, и говорить не приходилось. Я места себе не находила, и не попадись мне в то время материалы Василия Степановича, я, пожалуй, самовольно уехала бы на фронт. Но после того как столкнулась с лекциями Дорогина, я решила посвятить все силы исследованиям открытого Дорогиным минерала и целыми днями сидела в библиотеке, изучала его отчеты, делала выписки, испытывая удовлетворение от сознания, что буду полезна Родине, что вызову к жизни еще неразведанные богатства ее недр.

Ковригина взволнованно прошлась и продолжала также горячо:

— А когда мне стало вполне ясно, какое огромное практическое значение имеет минерал Зет непосредственно для укрепления обороны, я дала клятву посвятить себя этому делу. И сколько бы ни потребовалось трудов и времени, я не успокоюсь и не отступлю от цели, пока не узнаю всего об этом чудесном минерале! Уже тогда я переименовала минерал Зет в минерал Дорогина: Василий Степанович вполне заслужил эту честь…

— Это хорошо, что вы знаете так много, – одобрительно заметил Комлев. – Ну, а скажите, вы сами-то убедились в присутствии минерала Зет в наших рудах или только разделяете теоретические предположения Дорогина? Следы интересующих нас элементов действительно обнаружены, это и я могу подтвердить, но являются ли они доказательством присутствия минерала Зет?