Книга Кованый сундук, страница 124 – Александр Воинов

Однажды она задала себе вопрос: кто же в порту имеет наиболее свободный доступ к кораблям, складам и грузам? И сама ответила: конечно же, грузчики! Так не следует ли среди них поискать тех, кто ей нужен?..

На следующее утро Лену послали на один из причалов помогать в погрузке. Капитан баржи торопился выйти в море: на другой день два немецких военных корабля должны были отплыть в том же направлении, и он рассчитывал на их прикрытие, поэтому всех, кого можно, мобилизовали на погрузку.

Грузчики бросали мешки с зерном на широкую ладонь стоявших на причале амбарных весов. И после того как молодой худощавый паренек Миша Ильянков, точными движениями кинув на противовес двухпудовые диски гирь, определял, сколько килограммов тянут мешки, грузчики вскидывали их на спины и, сутулясь, устремлялись по длинным сходням вверх, к борту баржи. Мешки шлепались на палубу у самого края трюма. Дежурный матрос большим острым ножом вспарывал верхний шов каждого мешка, после чего грузчик, придерживая мешок за нижние углы, опрокидывал его вниз. Вспыхнув в солнечном луче, струя зерна исчезала во мгле ненасытного трюма.

Возвращаясь за новой кладью, грузчики пробегали мимо Лены, стоявшей рядом с весами, и кидали ей пустые мешки, а она, аккуратно расправив, складывала их в стопку.

Пока грузчики, взвесив мешки, перетаскивали их с весов на баржу, у Миши с Леной возникала короткая передышка и они успевали переброситься несколькими словами. Знали они друг друга еще раньше, но до сегодняшнего дня никогда вместе не работали.

Миша был так худ, что его рубашка казалась натянутой прямо на ребра. Но лицо с морским блестящим загаром всегда было весело, темные глаза смотрели с затаенной улыбкой, словно Миша знал что-то смешное, но другим не говорил.

Когда наступил час обеда, Лена присела на стопку мешков, зябко кутаясь в старенькую ватную куртку. Стоял сумрачный, непроглядно-серый день, вконец испорченный ссорой с Надей.

Миша сел неподалеку от Лены. Вытащил из кармана бумажный сверток, разметал рукавом на площадке весов просыпанное зерно, разломил пополам кусок хлеба и придвинул свое богатство поближе к Лене.

— На, заправляйся!

— Не хочу, – ответила Лена. Ей действительно не хотелось есть.

— Пожалеешь, – усмехнулся Миша и вонзил зубы в хлеб с таким аппетитом, что Лена невольно улыбнулась.

— Аппетит у тебя как у молодого волка. А в чем душа держится, непонятно!

— О, ты меня еще не знаешь! Хочешь, двухпудовую гирю на баржу заброшу?!

Лена засмеялась.

— Не надо. Еще воздушную тревогу устроишь. Капитан подумает, что его бомбят!

Вдалеке, мимо разрушенного маяка, медленно, как тени, проползали в открытое море два корабля. Один двухтрубный, глубоко осевший в воду, с пулеметами, торчавшими из его стальных башен; а за ним маленький, с низкой трубой, из которой стлался дымок.

— Кит и китенок! – сказала Лена.

— А как по-твоему, к какому классу этот двухтрубный относится? – спросил Миша тоном экзаменатора.

Лена, конечно, знала, что это всего лишь транспорт, хоть и вооруженный пулеметами, но решила свои знания не показывать.

— Крейсер!

— Ого! Ну а китенок? Что за боевая единица?

— Минный катер!

— Эх ты! И терминологии-то морской не нюхала! Крейсеры тебе мерещатся, а военный транспорт не узнала! А китенок твой – обыкновенный портовый буксир!