Книга Станция Степная, страница 80 – Владимир Цыбизов

— Ну, нельзя, так нельзя. Я ведь тоже понимаю, что такое тайна, не маленький. Ты иди руки вымой, а то посмотри, какие грязные. Да с мылом, не забудь!

— Ладно, вымою, – весело сказал Вовка, вырываясь из рук отца. Схватив с полки кусок мыла, он выбежал на крыльцо. Он был очень доволен, что все обошлось благополучно.

Когда Володя выбежал в коридор, Ольга Петровна с усмешкой спросила мужа:

— О чем это он шептал тебе?

Дмитрий Александрович бросил взгляд на дверь, наклонился к жене и еле слышно произнес:

— Для фронта…

Выслушав мужа, Ольга Петровна удовлетворенно закивала головой и произнесла:

— Ну, этим пусть занимается.

Зимин остался работать дома. Володя, раздумавший идти на улицу, примостился с другой стороны стола и принялся рисовать паровоз новейшей марки. Отец что-то писал, мать, не управлявшаяся теперь с домашними делами, чинила Вовкины штаны, порванные на самом видном месте. В наступившей тишине слышались только усиленное сопение Володи, скрип пера в отцовской руке да жужжание большой сизой мухи, бившейся о стекло.

Мать открыла створку окна – муха улетела. С улицы донесся резкий скрип калитки: кто-то вошел во двор. Ольга Петровна выглянула в окно, но человек уже переступил порог калитки и нельзя было точно сказать, кто это. Кажется, Телегин. А может, Кротов: ростом и фигурой они похожи.

Ольга Петровна хотела было уже отойти от окна, но тут заметила на улице Потапова, одного из помощников начальника станции, отца Васи.

— Потапов идет, – сказала мать. – Наверно, на станции что-нибудь случилось.

— Сейчас не он дежурит, – пробормотал отец и опять принялся писать.

Вошел Потапов. Это был средних лет человек с одутловатым лицом и рыжей шевелюрой. Его синий форменный китель на локтях и бортах был сильно засален, на левой поле, внизу, сидело жирное пятно величиной с блюдце. Движения Потапова были излишне быстры, было видно, что он чем-то сильно обеспокоен.

Войдя в комнату, Потапов поздоровался, быстро выхватил из кармана какую-то бумагу, разложил ее на столе и без всякого предисловия стал доказывать Зимину, что какие-то там бензоцистерны в количестве четырех штук целесообразнее поставить не у виадука, как сейчас намечено по плану приема эшелонов, а совсем в другом месте, вот здесь.

Володя глянул на лист, куда ткнул пальцем Потапов. Бумага желтого цвета, в мелкую клетку. Отец называет такую бумагу миллиметровкой. Что же там нарисовано, на этом листе? Какие-то длинные линии. Они идут рядом, а потом сходятся и образуют уступы. И какие-то кружочки, значки. Сколько же тут кружочков?

Но как раз в тот момент, когда Володя вытянул шею, точно гусак, и попытался установить, сколько кружочков нарисовано на листе, отец сердито сказал Потапову:

— Да замолчите же! Кто вам разрешил нести сюда план станции?

— Но я хочу выяснить, – поспешно ответил Потапов и приложил ладонь к груди. – Мне скоро заступать на дежурство, а я никак не разберусь в плане приема эшелонов. Ведь ночью мне придется дежурить, не кому-нибудь…

— Это все хорошо, – с нетерпением перебил его Зимин приглушенно. – Но зачем вам понадобилось тащить план? Это же секретный документ!

— Неужели ж я не понимаю, – обиделся Потапов. – Я ведь к вам его принес, не к кому-нибудь. Вы спрашиваете – зачем. Я считаю, что целесообразнее разместить бензоцистерны вот здесь, а не у виадука. Вот и пришел посоветоваться с вами. Мне кажется, так будет лучше.