Книга Станция Степная, страница 41 – Владимир Цыбизов

— Чтобы есть? – недоверчиво переспросил Володя, – Они же сладкие – и вдруг соленые. Вот смешай соль с сахаром, в рот не возьмешь.

— Может, и не возьмешь, а соленый арбуз – ух, какой вкусный! – воскликнул Коля и проглотил слюну. – У меня мать каждую осень по две кадки арбузов солит. Вот пойдем ко мне, угощу соленым арбузом. У нас хоть и сгорел дом, а погреб с кадками уцелел…

Коля хотел еще о чем-то рассказать, но подошел Дмитрий Александрович и сказал:

— Вы что же тут застряли? Пойдемте дальше.

И они пошли дальше. Дмитрий Александрович часто останавливался и справлялся у возчиков, не смогли бы они перевезти ему вещи, но пока у всех еще был нераспроданный товар, и никто не соглашался на предложение начальника станции. Иногда разговор затягивался, так как хозяин подводы хотел посоветоваться с кумом или братом, или сватом, который, как назло, только что был здесь и ушел, а «теперь его треба шукаты». Начинались поиски, зачастую длившиеся по десять – пятнадцать минут. Впрочем, еще не было ни одного случая, чтобы этот найденный наконец кум, брат или сват посоветовал хозяину свалить нераспроданный товар на землю и ехать перевозить домашние вещи этому совершенно незнакомому им человеку. И Зимин шел дальше. Но шел, как мы видим, очень медленно. Так что ребята подолгу стояли на одном месте, и Володя с интересом разглядывал арбузы, дыни, людей в тюбетейках, лисьих малахаях, кепках, соломенных шляпах, лошадей, волов, верблюдов.

Один из верблюдов надолго приковал внимание ребят. Правда, Коля видел этих верблюдов тысячи раз, если не больше, но за компанию можно еще раз посмотреть, чтоб Володе не было скучно одному.

Верблюд, подогнув ноги, лежал на брюхе. Важно поводя маленькой головой, насаженной на длинную изогнутую шею, он лениво пережевывал жвачку. Вот он перестал жевать – и вниз по горлу побежал бугорок: верблюд проглотил жвачку. Затем такой же бугорок пробежал по шее вверх – отрыжка, – и отвисшая толстая губа опять медленно, не спеша задвигалась слева направо, справа налево. Из-под губы виднелись длинные, косо посаженные, желтые, точно прокуренные, зубы. Круглые глаза смотрели не мигая куда-то вдаль, точно верблюд мечтал. В одной ноздре его горбатого носа торчал деревянный колышек величиной с указательный палец взрослого человека. К колышку была привязана тонкая веревка из верблюжьей шерсти.

— Зачем этот колышек? – спросил Володя Колю. – Ему же больно, верблюду.

— Не больно, он привык. Это чтобы править. У коня есть удила, а у верблюда – колышек. Вон, смотри.

Володя посмотрел в указанном направлении и увидел верблюда, важно шагавшего по дороге. Между горбами, как в седле, качался казах в лисьем малахае и полосатом халате. В одной руке казах держал камчу – ременную плетку, в другой – конец веревки, идущей от колышка в ноздре верблюда.

— Ловко! – воскликнул Володя.

Вначале ребята шли вслед за Дмитрием Александровичем по правой стороне базара. Здесь было так много арбузов, что у Володи глаза разбежались: и этот хорош, и тот, а третий еще лучше. А вон там, на самой верхушке воза, чернеет лаковыми боками такой гигант, что просто дух захватывает.

Володя подбежал к отцу, взял его за руку и потянул к возу:

— Папа, вон тот возьмем, черный.

— Имей терпение, сынок. Настоящий покупатель, знаешь, как покупает, когда приходит на базар?