Книга Станция Степная, страница 214 – Владимир Цыбизов

— Я предлагаю, Матвей Ильич, завтра же… вернее, сегодня, – сказал Ярцев, посмотрев в окно, за которым начинался рассвет, – сегодня же выяснить, кто звонил Курганову и где он был.

— Ну, этим не стоит заниматься, – возразил полковник. – Это, мне кажется, уже известно Ивану Терентьевичу. Сегодня он доложит мне о результатах своих наблюдений. В гостиницу вам теперь нет смысла возвращаться.

Томпсон в ту ночь напрасно прождал в пещере «Планетарий» своего помощника – Гарри не пришел. Значит, с ним что-то стряслось. Но что?

Рано утром он пришел на берег, искупался в море – но Гарри и здесь не оказалось. Явилась только Галина…

Ведя автобус из заводского поселка в Айлу, Томпсон, как всегда, прислушивался к разговорам за спиной. Одна женщина, позевывая, говорила:

— Ох, не выспалась! Чуть было на автобус не опоздала. Надо пораньше на базар поспеть, а то попадешь к шапошному разбору, ничего не купишь.

— Не выспалась? – переспросила другая женщина. – Раньше надо было ложиться.

— А, брось, Никифоровна. Разве у нас в гостинице уснешь? В девять часов легла, а как же. Да только разбудили ночью, потом два часа не могла заснуть. Сон перебили.

— А что у вас там, шумел кто?

— Ой, Никифоровна, да еще как шумели!

— Что ты говоришь? Кто же шумел?

— А хулиганье какое-то. Пьяные, конечно. Гоняются друг за другом, драки устраивают. И куда только милиция смотрит? Правда, одного забрали, увели…

«Неужели Гарри попался? – подумал Томпсон. – Раз не пришел на пляж, значит, схвачен. Что же теперь делать?»

Томпсон вел машину почти машинально, голова лихорадочно работала. Как бы Гарри не предал… Надо срочно менять кожу – это прежде всего. И уходить…

Закончив рейс, Томпсон привел машину в автоколонну и заявил диспетчеру, что чувствует себя очень скверно, что у него неладно со зрением – несколько раз чуть не свалился с обрыва.

— Увольняйте, – сказал он и тут же сел писать заявление об увольнении.

Написал и отнес начальнику автоколонны. Начальник стал было удерживать – Криница был хорошим шофером, – но водитель настаивал на своем, ссылаясь на плохое зрение.

— Не могу, товарищ начальник, – сказал он. – Может очень плохо случиться. Свалю машину в море, тогда и мне труба, и вам несдобровать. Лучше подальше от греха. А то еду – и вдруг в глазах начинает темнеть, радужные круги появляются. Тут надо поворачивать, чтобы с обрыва не свалиться, а в глазах темно. Прямо беда. Очень прошу подписать заявление.

Доводы показались начальнику убедительными. И он подписал заявление. Через полчаса Томпсон уже выходил из конторы автоколонны. Конечно, он мог бы и не увольняться, просто бросить машину и не показываться в автоколонне. Однако Томпсон придерживался одного правила: возможно меньше нарушать закон той страны, где он орудовал, не оставлять контрразведчикам следа. Ведь если бы он сбежал из автоколонны, то его стали бы разыскивать. А так он вполне спокоен, никто не обратит внимания на его уход.

После этого он вернулся на квартиру, взял чемодан с необходимыми вещами, стоявший всегда наготове, рассчитался с хозяйкой и ушел. Женщине он сказал, что уезжает в Москву.

Приехав на железнодорожный вокзал, Томпсон сдал в камеру хранения чемодан и завел с приемщиком разговор, пока тот выписывал квитанцию. Из этого разговора Томпсон узнал, когда сменяются люди в камере хранения.