Книга Станция Степная, страница 131 – Владимир Цыбизов

Шольц выскочил на верх оврага и от неожиданности остановился: прямо на него неслись галопом два верблюда, запряженные в телегу с высоким кузовом. В кузове, держа в руках веревочные вожжи, во весь рост стоял Кузьма Сапожков, отец Феди. Шольц не раз видел, как он приезжал сюда, к деду на бахчу за арбузами.

…Сапожков возвращался за новой партией арбузов. Он уже подъезжал к бахче, когда услышал выстрелы. Они доносились со стороны Зеленой балки. В той стороне ничего не видно, значит, кто-то стреляет в балке. И Сапожков погнал туда верблюдов. И вдруг из балки вылез человек: Сапожков сразу заметил в его руке пистолет. Что он здесь делает, этот человек? Не успел Сапожков ответить на этот вопрос, как неизвестный круто повернулся и побежал вдоль оврага. Кузьма погнал верблюдов вслед за человеком.

— Эй, гражданин! – крикнул он. – Слышь, остановись, говорю!

Но гражданин вдруг обернулся и выстрелил в Сапожкова. Тот присел и стегнул верблюдов вожжами.

— Кузьма! – послышался позади крик. – Сто-о-о-о-ой!

Сапожков обернулся и увидел, как из балки, в том месте, откуда появился неизвестный, выбирался дед Архип. Сапожков повернул верблюдов и подкатил к деду.

— Что тут у вас происходит? – спросил Кузьма и выпрыгнул из кузова. Дед Архип, тяжело дыша, сказал, указывая пистолетом в сторону скрывшегося в балке человека:

— Надо словить нехристя… У тебя-то силов поболе… Собаку убил, злодей, ни про что ни за что, в людей стреляет… На, а то голыми руками-то его не возьмешь.

Сапожков ясно представил себе обстановку. Если человека преследуют, он не пойдет обратно по балке, а постарается уйти вперед. Значит, нужно перехватить его вон в том месте…

Кузьма взял у деда пистолет, вскочил в кузов повозки и погнал верблюдов вдоль балки. Метров через триста, решив, что он отъехал достаточно, Сапожков остановил верблюдов и спустился в балку, где затаился за кустами орешника. Диверсанта он заметил совсем не с той стороны, откуда ожидал. Человек минуту простоял совершенно неподвижно, очевидно, прислушиваясь, потом опустился на колени и стал лихорадочно разбрасывать руками дерн склона оврага.

Кузьма взял врага на мушку и спокойно сказал:

— Ложись, чтобы беды не было.

Шольц, как куль, повалился на землю.

А поздно вечером Шольц сидел в кабинете Еремина и давал показания. Между прочим, он сказал:

— Это чистая случайность, что я попался. Мне не следовало выходить к старику на бахчу.

— А Морозов попался, а неудача Краснобаева тоже случайна? – спросил Еремин, усмехаясь. – Нет, это не случайность, а закономерность. Вы плохо знаете русский народ. Его не обманешь, господин Шольц. Простые колхозники на голову выше вас, и они сумели вас рассмотреть…

Долго после этого случая среди ребят поселка бродили слухи о поимке диверсантов. Наши ребята ходили героями, и если прямо не называли себя участниками всех описанных событий, то всеми способами старались дать понять своим знакомым, что они тут сыграли немаловажную роль.

Однажды Володя с ребятами и Ниной пошли к Пал Палычу в сад. Они нашли учителя под яблонькой, которую когда-то чуть не перебило снарядом и за которой потом с любовью ухаживали пионеры. Здесь же, на траве, сидели Грохотов и Телегин. Грохотов был одет в форму летчика. Его раны зажили, но на лице багровели пятна от ожогов. Глаза весело блестели.