Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 57 – Валерий Пирогов

— С вашим сменщиком я знакомиться не буду и по возвращении в СССР прошу меня не беспокоить!

В этой ситуации Кейн повел себя нагло и грубо оборвал Филатова:

— Работать с нами выбудете. Другого выхода у вас нет. Слишком далеко зашли наши отношения. Вы передали нам столько секретной информации, что пути назад у вас нет!

Оба были взвинчены до предела. Первым сдался Филатов, он струсил и пошел на попятную:

— Я попрошу не разговаривать со мной в таком тоне! – взмолился он.

— Я тоже погорячился. Давайте обсудим все спокойно… – миролюбиво согласился Кейн.

Он видел, что сломил сопротивление Филатова, и теперь готов был вести себя с ним менее агрессивно. Трезво оценив обстановку, Филатов вынужден был согласиться на продолжение сотрудничества.

Незадолго до отъезда из Алжира американцы поменяли Филатову куратора. Им стал Майкл Джеферсон. Он же должен был «вести» его и после возвращения в СССР. Майкл снабдил Филатова шпионской экипировкой и всеми необходимыми инструкциями. Ему вручили компактный, но достаточный для начала работы набор: бумагу и авторучку для тайнописи, шесть «писем-прикрытий», шифроблокнот и мини-фотоаппарат, закамуфлированный под зажигалку, электрический фонарик с приставкой для настройки радиоприемника на заданные частоты и соответствующие инструкции.

Он вез на родину также нечестно заработанные «тридцать сребреников» – 40 000 рублей, 24 золотые монеты царской чеканки достоинством в 5 рублей и 10 000 алжирских динаров. Друг в консульском отделе посольства помог ему получить фиктивную справку о принадлежности к дипломатическому корпусу, и он беспрепятственно пронес через таможню свое богатство.

Впереди его ждала многотрудная деятельность на своих американских хозяев. Чекисты в Первом отделе 3-го управления КГБ еще ничего о нем не знали.

Майор Ткаченко, курировавший Институт, в который был назначен для прохождения службы после командировки в Алжир майор Филатов, уже чувствовал себя на объекте как рыба в воде.

Около года сотрудники Первого отдела безуспешно занимались поиском возможного агента иностранной разведки на военных объектах, расположенных к югу от Москвы и в Генштабе.

Дело в том, что в январе 1976 года технические службы контрразведки КГБ зафиксировали новый канал односторонних передач разведцентра в ФРГ на территорию СССР, устойчивый прием которых мог находиться на территории Калужской, Тульской или Курской областей. В этот район, естественно, вписывались Московская область и Москва со всеми штабами вооруженных сил, находящимися на их территории.

В связи с этим контрразведчикам всех уровней, работающим в этом регионе, было приказано взять на учет всех офицеров, прибывших из загранкомандировок в течение последних двух лет.

В Первом отделе, естественно, главное внимание было уделено изучению и проверке сотрудников ГРУ. В поле зрения первоначально попали те, кто вернулся их-за границы, потом более тщательно изучались офицеры, в отношении которых поступали сигналы и были заведены дела оперативного учета.

Спустя год разведка противника допустила «прокол». В процессе контроля за почтовыми отправлениями КГБ был выявлен подозрительный конверт. При более тщательной проверке на бумаге проявились цифры и слово «Конец». Письмо и текст были скопированы и отправлены по адресу, который однозначно указывал на ЦРУ США. Теперь дело было за малым – найти агента американской разведки.