Онлайн книга «КГБ. Бывших не бывает?»
|
В итоге Грачев за спиной КГБ уже договорился с Громовым и Лебедем, что они (читай – ВДВ и Внутренние войска МВД) больше не будут участвовать в кровавых разборках. Однако уклоняться от реального участия в деятельности ГКЧП ему становилось всё труднее. Команда захватить Белый дом последовала вечером 17 августа. Грачеву позвонил его непосредственный начальник – заместитель министра Ачалов (зять начальника Академии генерала армии Гудзя, а жены Гудзя и бывшего министра обороны маршала Соколова были родными сестрами): — Ситуация складывается так, что надо будет захватить Бориса Николаевича. Грачев ответил традиционно: — Давайте письменный приказ. Может быть кровь… Ачалов пообещал, что письменный приказ будет. В ответ Грачев заверил, что письменный приказ выполнит, но тут же поехал в штаб ВДВ, чтобы посоветоваться со своими заместителями. И вместе они решили, что какой бы приказ ни был, кровь не проливать и ничего не штурмовать. Когда к ним в штаб ВДВ приехал советник Ельцина Скоков, Грачев осторожно попросил его: — Передай Борису Николаевичу, даже если будет приказ, штурмовать вас я не буду. Потому что если прольется кровь, то окажется, что я – главный боевик. Мне погибнуть запросто, но у меня есть семья, дети. Скоков поблагодарил и уехал. Таким образом, накануне августовских событий Ельцин из многих источников знал, что приказы ГКЧП не будут выполняться буквально. Но кто мог это гарантировать? Ни ГКЧП, ни Ельцин тогда этого не знали… Три дня, с 21 по 23 августа, решили всё – исход противостояния ГКЧП и Белого дома, судьбу власти в СССР, которая затерялась в треугольнике Горбачев – ГКЧП – Ельцин, и, как результат, – судьбу страны – СССР, России и людей, проживавших в некогда великой стране. Фактически Белый дом был единственным реальным очагом сопротивления. План захвата здания и ареста руководства России существовал, но ГКЧП не решался на штурм здания. Это неизбежно привело бы к кровопролитию и гибели гражданского населения. В это время Белый дом, наоборот, готовился к штурму. Коржаков даже разработал несколько вариантов эвакуации президента. Руцкой впоследствии утверждал, что Ельцин очень боялся и прятался в бункере под Домом Советов при появлении очередного слуха о начале штурма. В ночь на 20 августа его разбудили, полусонного посадили в машину и хотели вести в американское посольство, но он категорически отказался. Руцкой считает, что президент хотел бежать, и обвиняет Ельцина в сотрудничестве с ЦРУ, которое в те дни предоставляло ему спецаппаратуру, позволяющую прослушивать переговоры ГКЧП с командующими военными округами и даже включаться в них. Но приказ о штурме так и не был отдан по ряду причин. Группы спецназа КГБ, МВД и армии, долгое время не получавшие четких указаний, в итоге отказались участвовать в операции. Генерал Громов, командовавший внутренними войсками, убеждал министра МВД Пуго отказаться от планов штурма и сообщил в Белый дом, что такая операция готовится. Генерал Грачев направил в расположение Белого дома генерала Лебедя, чтобы известить российское руководство о часе нападения, и договорился с Главкомом ВВС Шапошниковым, что если ГКЧП начнет штурм, то два самолета будут бомбить Кремль. Маршал Ахромеев перед смертью написал письмо Горбачёву, в котором объяснил свою поддержку ГКЧП: «…начиная с 1990 года, я был убежден, как убежден и сегодня, что наша страна идет к гибели. Вскоре она окажется расчлененной. Я искал способ громко заявить об этом. Посчитал, что мое участие в работе “Комитета” и последующее, связанное с этим разбирательством, дает мне возможность прямо сказать об этом…» |