Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 246 – Валерий Пирогов

Вечером спецгруз на инкассаторском спецавтомобиле был доставлен на секретную дачу ЦК. Однако водителем и охранником на этот раз были только сотрудники внешней разведки.

Заместитель Кручины Лесовский принял груз согласно описи, доложил наверх и вернулся с указанием – автомобиль и Семенихина отпустить, а Кошелеву ночевать на даче и ждать дальнейших указаний.

Вечером Лесовский, Павлов и Кошелев хорошо выпили. Многодневные психологические перегрузки давали о себе знать. Лесовского вскоре срочно вызвали в Москву, а Павлов, который был в возрасте, вырубился прямо за столом с остатками ужина.

Кошелев посидел немного в одиночестве и отправился искать место для ночлега. Зашел в соседнюю комнату, где был кабинет Лесовского. Оказалось, что перед отъездом в Москву Лесовский в спешке оставил на столе какие-то документы. Кошелев, ничего не подозревая, заглянул в них и тут же пожалел об этом.

В документах указывались наименования зарубежных банков, номера счетов, а самое главное – фамилии восьми человек, членов группы, контролировавшей всю операцию. Кошелев положил документы на место, закрыл дверь в кабинет и постарался найти другое место для ночлега.

Утром его отправили на военный аэродром Чкаловское, где он благополучно передал «груз» уже знакомому сотруднику разведки. Все последующие дни он знал, точнее, догадывался о предстоящем перевороте и очень нервничал.

19 августа, когда в стране было объявлено чрезвычайное положение, Семенихин и Кошелев поняли, что во главе группы подпольных финансистов стоял двоюродный брат одного из членов ГКЧП. Кошелев сразу сообразил, что знает слишком много, и, учитывая странное и непредсказуемое развитие событий, решил перестраховаться. Он ушел в отпуск, оставив за себя Семенихина.

Через несколько дней, когда планы ГКЧП провалились, Кошелев понял, что и в отпуске спастись вряд ли удастся. Он со страхом наблюдал по телевизору, как те из причастных к деньгам партии, кто был на виду – Кручина, Павлов, Лесовский, – один за другим уходили из жизни. У него не было сомнений в том, что все они были уничтожены, как опасные свидетели.

Он лихорадочно перебирал возможные варианты спасения. Главное, что деньги у него были. С женой он давно находился в разводе. Дети самостоятельны. Следовательно, оставался самый оптимальный вариант в этой ситуации – спрятаться за границей.

Он нашел телефон одного из знакомых сотрудников разведки. Они встретились в небольшом кафе на окраине Москвы и обсудили ситуацию. Суть дела сводилась к одному – жить или не жить? Коллеги по несчастью быстро нашли вариант спасения. Бывший опер из разведки в течение трех дней соорудил Кошелеву и себе паспорта и визы. Естественно, на другие фамилии. Через неделю они выехали сначала в Польшу, а затем в Германию. Здесь можно было на время затеряться, а там видно будет.

Это спасло Кошелева, хотя и ненадолго. В лихие девяностые нашлись «бывшие» из разведки ГРУ, которые по собственной инициативе вычислили их и поставили перед выбором: «жизнь или кошелек». Опер в очередной раз смог уйти, лечь на дно и спрятаться под следующим псевдонимом, а Кошелева германская полиция нашла с простреленной головой в портовой гостинице.

Когда оперативник Девятого отдела военной контрразведки Петр Данилов поинтересовался у коллег из СВР, что они думают по поводу такого количества «случайной гибели» людей, причастных к финансовым операциям партии, те вначале замолчали, а потом посмотрели на него, как на инопланетянина. Но Петр продолжал так же молча и выжидающе смотреть на них, пока Миша Абрамов не выдержал: