Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 21 – Валерий Пирогов

Серов И.А. считает свою задачу более сложной, чем у Жукова, так как в связи с занимаемым им в прошлом постом он знал много государственных секретов и испытывает сомнение “можно ли это сейчас доверить бумаге”.

Свои воспоминания Серов И.А. еще никому не показывал, хотя его близкому окружению известно об их существовании…

Андропов».

Интересно, что стало с воспоминаниями Серова: если их изъяло КГБ, то хранятся ли они до сих пор или уничтожены, как в свое время он уничтожил миллионы опасных архивов?

Виктор и Степан были коллегами по службе и почти ровесниками, поэтому их знакомство во временном общежитии произошло естественным путем. По вечерам, после собеседований на Лубянке, они устраивали совместное чаепитие. Однако без выпивки – чтобы на следующий день на Лубянке ушлые чекисты не смогли учуять от них запах спиртного и обвинить в злоупотреблении.

Кроме того, они еще не вполне доверяли друг другу. Но кто в молодости удержится от того, чтобы не рассказать о себе любимом? Похвастаться настоящими и слегка приукрашенными «подвигами» на контрразведывательном поприще или в амурных делах. Каждого из них в первую очередь интересовала, как коллега работал на прежнем месте службы и чем отличился, чтобы заслужить право перевода в Москву в Центральный аппарат КГБ.

Ткаченко до этого работал в особом отделе на Украине. Обслуживал два авиационных истребительных полка в дивизии ПВО. Затем курировал элитные авиационные части на Кубинке.

— Знаешь, мне здорово повезло с первых дней службы, – рассказывал Степан, – в части было много украинцев, несколько земляков из Полтавской области, поэтому проблем с приобретением негласных помощников у меня не возникало.

Люди сами тянулись ко мне. Рассказывали интересные эпизоды о жизни до службы в армии, о земляках, делились проблемами. Им лестно было пообщаться с офицером, который оказался их земляком. Однако со временем я понял, что их интерес ко мне заключается не только в этом.

— Нетрудно догадаться, в чем, – догадался Виктор, – всем что-то было нужно от опера-земляка!

— Точно. Одним просто льстило, что другие офицеры полка видят, как он общается с «контриком», за это их будут уважать или опасаться. Другие рассчитывали с моей помощью получить продвижение по службе или попасть по замене за границу, ведь только от особиста зависело дать офицеру разрешение на выезд за границу или нет. Словом, все от меня чего-то хотели…

— И ты никому не отказывал? – Виктора действительно интересовал этот вопрос с профессиональной и человеческой точки зрения. Как коллега относился к установлению доверительных контактов с теми, кто искал свой личный интерес от общения с ним? Каковы были в зависимости от этого его оперативные результаты? Он и сам постоянно сталкивался с подобными ситуациями в процессе оперативной работы.

— Тут меня многому научил и «просветил» мой первый начальник особого отдела. Был такой. Подполковник Шумилов Василий Петрович, фронтовик-орденоносец, рассказывал, как на Курской дуге во время наступления вербовал агентов.

Картинка такая: «Стоит в лесу танковая колонна. Перерыв между боями. Экипажи спят в танках. Не спит только особист, который подходит поочередно к танкам и стучит по броне палкой. Вызывает по одному танкистов. Беседует с каждым в отдельности по паре минут и в каждом экипаже от одного из четверых берет подписку о сотрудничестве – карандашом нацарапают на листочке из блокнота прямо на броне танка фамилию нового секретного сотрудника и псевдоним. А наутро танкисты идут в бой, и половины завербованных накануне агентов как не бывало. Приходится начинать всё сначала…»