Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 190 – Валерий Пирогов

Затем Солженицын вынужден был эмигрировать, утверждая, что КГБ следит за каждым его шагом. Уже прилетев в США, вздохнул облегченно и заявил, что единственным из его окружения, кто не являлся сотрудником КГБ, был врач, который сопровождал его в полете».

Ретроспектива

Справедливости ради следует заметить, что Солженицын плохо думал о КГБ. Врач, который сидел рядом с ним в самолете, был штатным сотрудником госбезопасности. Это очень известный и уважаемый человек, академик Академии медицинских наук. И его нахождение рядом с известным писателем не только не компрометирует Солженицына, но делает ему честь, как, впрочем, и КГБ тоже.

После крушения СССР Солженицын вернулся в Россию, которая стала демократической на ельцинский манер. Однако, увидев, до чего довели страну «демократические», бесконтрольные и алчные представители власти, изменил свое отношение к произошедшим переменам в России и стал обличать их действия, за что был безжалостно отлучен от телевидения и от публикаций в большинстве СМИ.

Закономерный итог. В декабре 1998 года, к 80-летию со дня рождения, Ельцин наградил Солженицына одним из высших орденов современной России, но Солженицын отказался получать награду от власти, которая довела страну до столь плачевного состояния. Примеров такого запоздалого прозрения немало (например, философ Зиновьев), как немало, к сожалению, и противоположных.

После того как стал работать над книгой об армии и КГБ, Евгений Евгеньевич Чернышов вполне мог бы добавить в свой архив немало ярких исторических биографий чекистов и разведчиков. Правда, иногда он задавал себе вопрос, а нужно ли это? Кому нужно и зачем? И поймут ли правильно некоторые моменты те, кто, несомненно, предпочтет, чтобы они остались неизвестными?

Взять хотя бы пример из прошлого царской России.

Знаменитый русский полководец Александр Васильевич Суворов был не так прост, как его рисует отечественная история. Всем известен его изображение, стоящим в карауле на часах. В царской России все мужское население обязано было проходить военную службу, причем начиная с нижних чинов. Однако со времен Петра Первого все дворянские дети с момента рождения имели право быть приписанными к гвардейским полкам, где только числились на службе.

К двадцати годам, не прослужив ни одного дня, они могли иметь звание майора. Отец Александра Суворова, генерал-аншеф и сенатор Василий Иванович Суворов, являлся крестником Петра I. Он был высокообразован и являлся автором первого русского военного словаря. Его преданность и способности высоко ценила Екатерина Великая, доверявшая ему командование придворной дивизией, как впоследствии и Александру Васильевичу, выполнявшему функцию личной охраны императора.

Екатерина Вторая, взойдя на престол, установила, что приписывать на службу можно только с пятнадцати лет. Жесткий приверженец прусских порядков Павел Первый отменил эту привилегию, что русское дворянство ему не простило, устроив заговор и убийство через четыре года и четыре месяца после начала правления.

Кстати, заговор против Павла Первого устроили гвардейские офицеры во главе с фаворитами Екатерины братьями Зубовыми, но настоящими организаторами этого цареубийства были англичане. Они боялись союза Павла Первого с Наполеоном, реально планировавших совместный поход на Индию, которая в то время являлась английской колонией. Заговор удался. Мечта Жириновского о мытье сапог русских содат в Индийском океане тогда не состоялось.