Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 111 – Валерий Пирогов

— Может?

И лучший друг Валерия после молчаливого раздумья вымолвил:

— Может…

Тут к ним подошел хоккеист Макаров и предложил поискать в здании аэропорта еще раз. Виктор разрешил, только предупредил, чтобы он шел не один. Потянулись минуты ожидания. И наконец, минут через десять, все увидели бегущего радостного Макарова, а в нескольких шагах позади него неуверенной походкой шагал Харламов.

Никаких вопросов задавать ему никто не стал, ни Тихонов, ни коллеги-хоккеисты, ведь главное, что теперь все были на месте. Промолчал и Виктор. Не нужно объяснять, что возвращение Харламова было идеальным вариантом и поводом радости для всех.

Однако перед посадкой в автобус Макаров подошел к Виктору и рассказал, что нашли Харламова у телефона-автомата и, когда он их увидел, то громко прокричал в трубку: «Аэрофлот! Аэрофлот!» – и трубку положил.

Возможно, что некоторый свет проливает на это происшествие другой эпизод. Незадолго до этого случая Виктор возвращался вместе с хоккеистами из зарубежной поездки в Москву через Ленинград. До Ленинграда из-за границы летели самолетом, а из Ленинграда в Москву надо было ехать поездом.

Вечером при посадке Виктор вошел в вагон. Из дальнего купе ему махали рукой второй тренер Моисеев и доктор Силин, но в дверях ближайшего купе стоял Петров, который сказал:

— Зачем они вам? Давайте с нами. Не пожалеете!

И Виктор не мог ему отказать. Он в знак благодарности махнул рукой Моисееву и Силину и вошел в купе Петрова.

За несколько минут до отхода поезда распахнулись двери ресторана, и ликующая толпа буквально на руках внесла в вагон Харламова. Вместе с ним в купе, где сидели Виктор и Петров, они занесли все, что можно было найти в то время в ресторане – изысканную выпивку и закуску, которой хватило бы на десятерых.

Поезд тронулся. В купе их было трое, но с принесенными запасами спиртного и закуской они сделали всё, что смогли.

Перед тем как лечь спать, зашел разговор о том, что испанские власти предлагают Харламову выгодный, миллионный, контракт за его выступление за один из испанских профессиональный клубов. Харламов сказал, что он не против, при условии, если его выпустят из страны на законных основаниях и только вместе с Петровым.

Немаловажно отметить, что происходило это в начале 1981 года, когда даже разговор на подобную тему расценивался как криминал. Виктор обсудил с Петровым и Харламовым несколько возможных вариантов, и все они сводились к тому, что вероятность официального положительного решения ничтожно мала.

Утомившись от разговоров и выпивки, они легли спать. Утром, выходя на перрон вокзала, все старались не смотреть друг другу в глаза, и, не договариваясь, ни словом не обмолвились о ночном разговоре.

Маловероятно, чтобы Харламов планировал и мог совершить побег за рубеж, слишком высоко он ценил престиж ЦСКА, который дал ему путевку к славе, дружбу с коллегами-хоккеистами и свою семью. Но ситуация в мире была такой, что исключить вероятность необдуманного поступка со стороны отдельных хоккеистов или провокации иностранных спецслужб было нельзя.

Холодная война и идеологическое противоборство с Западом, престиж хоккея, возведенный в ранг государственной политики, и реальные попытки менеджеров НХЛ любой ценой переманить к себе советских хоккеистов явно свидетельствовали в пользу этой версии.