Книга Так сказала бабушка, страница 41 – Николай Владимирович Андреев

Последнее замечание, не знаю почему, всерьез задело Коновалова. Он что есть силы хлопнул ладонью по столу и заявил, что, кроме соседа, у которого год назад занял сотню и до сих пор не отдал, никому ничего не должен.

— А эксперимент, несмотря ни на что, будет проведен! Ясно вам? С Рыльским или нет – мне по барабану! И прошу всех на этом успокоиться! Всё! Диспут окончен!

Однако не тут-то было. Ни на этом, ни на чем другом бабушка успокаиваться не пожелала. С упрямством уверенного в своей правоте человека она принялась методично объяснять Коновалову и всем нам, что без Рыльского, без его перемещений по дому результат эксперимента непременно исказится, а последствия окажутся не только непредсказуемыми, но и, что самое страшное, ошибочными.

— И что прикажете делать? – снова спросил Коновалов. – Поднять на ноги егерей, чтобы те еще раз прочесали лес, а вас, извинившись за причиненное беспокойство, развезти по домам?

— Я не знаю, – ответила бабушка.

— А кто знает? Пушкин?

— Может, Пушкин! Может, Маяковский! Может, Романов скажет, он тоже, говорят, поэт. Мне все равно, – уперлась бабушка. – Но эксперимент, говорю я вам, без Максима проводить нельзя!

Услышав свою фамилию, Романов оторвал взгляд от бутылки «Мартеля». С видом мученика, вынужденного сидеть в компании людей, рассказывающих историю, конец которой ему давно известен, извинился за то, что вмешивается в чужой разговор. Подождал, когда бабушка успокоится, и сказал, что, если надо, может указать место, где прячется Максим Валерьянович.

— Да неужели? – Коновалов ехидно улыбнулся. – Ну и где же, позвольте узнать? В логове волка-оборотня, я так полагаю?

— Нет. В доме.

— В каком доме?

— В этом.

Как кожа, облитая кипятком, сползает с тела, обнажая красное мясо, так улыбка медленно сползла с лица Коновалова. Уголки смеющихся губ, от которых в разные стороны разбегались мелкие морщинки, были еще приподняты вверх, а глаза уже выражали озабоченность и тревогу.

Он осторожно, двумя пальцами, потрогал побагровевшие щеки, словно боялся нечаянным движением причинить им боль, и, стараясь говорить как можно спокойнее, спросил Романова, откуда ему это известно.

— Ну как же? – Романов, как мне показалось, искренне удивился вопросу. – Да вы сами подумайте. Во-первых: Максим Валерьянович не надел ботинки, что, согласитесь, довольно странно для человека, который на ночь глядя решил побегать под дождем. А во-вторых, как сказал Виктор Анатольевич, бежать-то ему, собственно говоря, некуда: с одной стороны Мыскино, если я все правильно понял, – лес, с другой – река.

Не знаю, что больше напугало моих родственников – сознание того, что Рыльский всю прошедшую ночь провел с ними под одной крышей, или то, что он продолжал находиться под ней до сих пор, но слова Романова, который, как показала практика, не ошибался в своих предположениях, вызвали легкий переполох в их рядах. Бабушка пересела на другой конец стола – подальше от двери, Анечка придвинулась к Виктору, а сам Виктор, едва услышав о том, где находится Рыльский, призвал собравшихся взяться как один за осиновые колья. Подождал, когда Коновалов – единственный откликнувшийся на его призыв – достанет из-под пиджака пистолет, и с решительным видом направился к выходу.

— Ищите в чуланах, где темно! – не вставая с места, крикнул вдогонку Романов. – Я думаю, он там!