Книга Так сказала бабушка, страница 18 – Николай Владимирович Андреев

— Что дальше?

— Виктор сходил на кухню и принес, что просили.

— А нож он принес?

— Да. И нож тоже.

— Кто-нибудь еще в кабинет входил после этого?

— Нет.

Коновалов покачал головой.

— В три тридцать, – сказал он назидательным тоном, – Константин Худобин был еще жив, а без пяти минут пять уже мертв. Не кажется ли вам, что это довольно странно, если учесть, что никто, по вашим словам, в это время в кабинет не заглядывал?

Виктор встал и открыл рот. Он, видимо, хотел спросить Коновалова, почему тот по-прежнему отказывается признавать Романова убийцей, если ежу понятно, что никто, кроме него, убийцей быть не мог. Но не решился – струсил. Немного постоял, помолчал, закрыл рот и сел на место.

— И вот еще что, – добавил Коновалов. – Я не знаю, что здесь произошло на самом деле и кто из вас врет мне в лицо, но одно я знаю абсолютно точно. Если окажется, что убийство Константина Худобина как-то связано со смертью Виолетты Худобиной, то тот, кто сейчас покрывает убийцу, играет с огнем. Человеку, дважды совершившему преступление, ничего не стоит совершить его в третий раз. Запомните это!

Не знаю, как остальные, а я расценил эти слова как угрозу: убийца может или, хуже того, должен убить снова.

Первым на предупреждение оперативника отреагировал Романов. Чтобы привлечь к себе внимание, он шумно заворочался на диване. Потом поднял руку и, предварительно извинившись, сказал, что, нисколько не желая обидеть Максима Валерьяновича, человека, как он выразился, несомненно, порядочного, тем не менее должен обратить внимание следствия на его привычку дремать перед телевизором.

— То есть ты хочешь сказать, – сразу оживился Коновалов, – что Рыльский мог проспать убийцу. Так?

Несмотря на громкие протесты Максима Валерьяновича, Романов, а потом и я подтвердили это опасение, чем несказанно обрадовали капитана.

— Это уже кое-что! Ну а вы, – обратился он к бабушке, – случайно, не выходили из зала? А? На минутку?

Словно задавшись целью в точности повторить движение Романова, бабушка заворочалась в кресле. Бросила недовольный взгляд на оперативника и пробурчала что-то по поводу холодного дома и шали, которая лежала в нашей комнате.

— И долго вы там были, в вашей комнате?

— Не знаю… Поднялась, поправила постель на Игоревой кровати, взяла шаль и спустилась. Минут десять, наверное.

— Замечательно! – Коновалов оживился еще больше. – Я так понимаю, что вы выходили из зала в то время, когда Рыльский спал, а Худобин был в туалете. Я прав?

— Не помню!

Бабушка отвернулась. Всем своим видом показывая, что более не намерена продолжать беседу, сложила руки на коленях и уставилась в окно.

— Ну что же, спасибо и на этом!

Коновалов довольно потер ладони. Потом сказал, что в связи с вновь открывшимися обстоятельствами вынужден сообщить нам пренеприятное известие: ни у кого из нас, как он и предполагал с самого начала, алиби нет.

— Поэтому давайте продолжим наш разговор с начала. Итак… Константин Худобин вместе с Романовым около трех часов дня уединились в кабинете, попасть в который, повторюсь, можно только из зала, где Екатерина Николаевна, Рыльский, Виктор Худобин с женой и Игорь Курочкин смотрели телевизор. Дальше… Между тремя и тремя пятнадцатью Анна Худобина отправилась отдыхать в свою спальню. Следом за ней в три пятнадцать ушел Курочкин. Примерно в три тридцать Константин Худобин вышел в зал, взял коньяк, закуску, нож, которым его впоследствии убили, и вернулся обратно в кабинет. После того, как Рыльский уснул, Екатерина Николаевна поднялась к себе в комнату. Около пяти часов Анна спустилась в зал и, не найдя мужа, зашла в кабинет, где первой обнаружила труп Константина Худобина… Я ничего не напутал? – обратился он с вопросом к Анечке.