Книга Хрустальная пробка, страница 51 – Морис Леблан

— Прошу вас за стол, сударыня, – сказал Добрек. – Всю эту неделю вашей упорной слежки за мной я спрашивал себя: какое шампанское она любит? И когда готовить приборы? Но сегодня утром, когда вы поселились в соседнем со мной номере, я догадался, что ждать осталось недолго.

Еле слышно, со страхом, она спросила:

— Вы уехали только затем, чтобы завлечь меня?

— Да, – сказал он.

— Но зачем?

— Это касается вашего сына. Читайте! – Он достал из кармана голубой листок.

«Приговор будет приведен в исполнение во вторник», – прочла Кларисса.

Бросившись на Добрека, она закричала:

— Неправда, ложь, вы хотите меня с ума свести! Я вас знаю, вы способны на все! Нет, нет…

Она быстро выдохлась и, закрыв лицо руками, негромко и бессильно заплакала.

Добрек налил себе бокал шампанского, проглотил его одним глотком, остановился перед ней и заговорил:

— Послушайте меня, Кларисса. Я вижу, вы не сдаетесь. В вас живет еще надежда на помощь. Но кто окажет вам ее? Прасвилль? Но он замешан в деле с Каналом. Правда, его имени нет в списке двадцати семи, зато там есть фамилия его друга, бывшего депутата Станислава Воранглада. Это подставное лицо Прасвилля. Кто еще? Господин Арсен Люпен с господами Гроньяром и Балу? Для меня они просто школьники! Все эти дни за ними следили мои агенты, каждый раз направляя их по ложному пути.

Добрек подошел к двери, закрыл ее, щелкнул ключом, закрыл на задвижку и, подойдя к Клариссе, сказал:

— Теперь послушайте меня…

На этот раз она не протестовала.

— Слушайте, Кларисса. В два сорок восемь отходит последний поезд, вы слышите, последний, который может меня доставить в Париж еще вовремя, чтобы спасти вашего сына. Что же, ехать?

— Да.

— Спальные места для нас уже заказаны. Вы едете со мной?

— Да.

— Вы будете моей женой?

— Да.

Он рассмеялся:

— О, плутовка, сейчас ты готова на все, не правда ли? Самое главное – спасти Жильбера. А потом, когда по своей наивности Добрек предложит обвенчаться, не тут-то было, от него отвернутся.

И, подсев совсем близко к ней, он ясно, раздельно произнес:

— Я намерен требовать не помилования Жильбера, а отсрочки исполнения приговора на три-четыре недели. А когда госпожа Мержи переменит свое имя на имя Добрека, только тогда я начну хлопотать о помиловании. И будьте уверены, мне это удастся.

Он прижался к ней и тихо сказал:

— Кларисса, вот уже более двадцати лет ты единственная женщина, которую я люблю. Ждать еще целый месяц? Нет, Кларисса, довольно… Ты все еще раздумываешь? Тогда не забудь подумать, что ждет твоего сына через сорок часов. Смотри проще на вещи. Ты фактически моя невеста. Дай мне твои губы, Кларисса…

Она не сопротивлялась. Все было кончено. Чтобы не видеть лица Добрека, она закрыла глаза.

Вдруг в комнате наступила внезапная тишина.

Она удивилась происшедшей перемене, открыла глаза и увидела два револьвера, направленных на Добрека. Лицо Добрека от страха побледнело до синевы. И почти в то же время кто-то появился сзади Добрека, обхватил его шею с невероятной силой, повалил и быстро накрыл лицо марлевой маской. По комнате тотчас же распространился запах хлороформа.

Кларисса узнала господина Николя.

— Ко мне, Гроньяр, Балу, – закричал он. – Оставьте револьверы. Я держу его. Теперь это просто тряпка… Вяжите его.