Книга Хрустальная пробка, страница 38 – Морис Леблан

— Здесь именно и живет псарь Себастиани?

— Да, – ответил Балу, – там, в павильоне, он живет с женой посреди развалин; у него трое взрослых сыновей, и все трое будто бы куда-то уехали именно в день похищения Добрека.

— Ого, – сказал Люпен, – совпадение знаменательное. Возможно, что вся затея была выполнена отцом и этими молодцами.

После обеда Люпен, воспользовавшись щелью, вскарабкался по скале направо от башен, откуда ему был виден павильон и остатки старой крепости: поближе – стена с обломком камина, дальше – колодец, свод часовни и куча обвалившихся камней. Впереди, вокруг дороги и на другом конце ее, – остатки ужасного редута, почти сровненного с землей.

Вечером Люпен вернулся к Клариссе Мержи. С этих пор он носился между Амьеном и Мортепьерром, оставляя Гроньяра и Балу для непрерывных наблюдений.

Шесть дней прошло, не дав никаких результатов.

Но на седьмой день, узнав, что будет охота и что какой-то экипаж отправился утром на станцию Омаль, Люпен спрятался в кустах, окружавших площадку перед дверью.

В два часа он услышал лай собак и людские возгласы. Они то приближались, то затухали вдали. Но вдруг посреди тишины он уловил топот лошадей, а немного спустя увидел всадников, пробиравшихся по дорожке возле речки… Он узнал маркиза д’Альбюфэ и Себастиани. Доехав до площадки, оба слезли, а женщина, по всей вероятности жена псаря, отворила ворота. Себастиани привязал поводья к кольцам, укрепленным на столбе в трех шагах от Люпена, и поспешно догнал маркиза. Ворота за ними закрылись.

Рассчитывая на пустынность этого места, Люпен тотчас же забрался в углубление щели, очень осторожно просунул голову и увидел двух мужчин и жену Себастиани, спешивших к развалинам редута. Себастиани раздвинул густой плющ и обнаружил лестницу, по которой спустились он и д’Альбюфэ, оставив на страже жену. О том, чтобы следовать за ними, не могло быть и речи. Люпен вернулся в свое убежище. Немного погодя ворота опять открыли. Маркиз д’Альбюфэ выглядел сильно рассерженным. Он бил хлыстом по сапогам и произносил со злостью слова, которые удалось расслышать Люпену.

— Ах, несчастный! Он у меня заговорит… Сегодня вечером, ты слышишь, Себастиани, в десять часов я вернусь. Мы будем действовать. Ах… скотина!

Себастиани отвязывал лошадей. Д’Альбюфэ повернулся к женщине:

— Пусть ваши сыновья хорошенько стерегут его. Если кто-нибудь попробует его освободить, тем хуже для него. Люк наготове… Могу я рассчитывать на них?

— Как и на их отца, маркиз, – уверил псарь. – Они знают, что маркиз уже сделал для меня и что он хочет сделать для них. Они не остановятся ни перед чем.

— На лошадей, – сказал д’Альбюфэ, – и вернемся на охоту.

События разворачивались так, как предполагал Люпен. Во время поездок на охоту д’Альбюфэ выполнял свое дело так, что никто и не догадывался о его хитрости. Себастиани, который из чувства благодарности был ему предан душой и телом, сопровождал его, и вместе они навещали пленника, в то время как сыновья и жена неотступно стерегли его.

— Вот каковы дела, – сказал Люпен Клариссе Мержи, встретившись с ней в гостинице, находившейся поблизости. – Сегодня в десять часов вечера маркиз подвергнет Добрека немного грубому, но необходимому допросу, к которому я и сам должен был бы прибегнуть.