Книга 813, страница 61 – Морис Леблан

— Вы так думаете, начальник?

— Да, я так думаю. И теперь вот в чем дело: вы проверите и убедитесь, в том ли состоянии подземный ход, в каком я его оставил сегодня ночью, то есть две двери, находящиеся внутри, открыты и в яме около второй двери находится сверток из черной саржи, мною туда положенный.

— Его надо развязать?

— Нет, ни к чему, там лежит костюм. Так вот, отправляйтесь и постарайтесь не обращать на себя внимания, а я подожду вас здесь.

Через десять минут они вернулись.

— Сверток на месте, около второй двери.

— Великолепно! Сейчас двадцать пять минут второго. Скоро появится Вебер с агентами. За виллой Глисин следят и окружат ее, как только войдет Альтенгейм. Я, с согласия Вебера, звоню, вхожу и оказываюсь в самом центре событий. Дальше у меня есть план, который я привожу в исполнение.

И Сернин, отпустив их, направился по тропинке к школе.

«Все идет как нельзя лучше, – думал он, – только что́ предпринял Альтенгейм? С какой стороны он нападет? Может быть, он выдал меня полиции?»

Он прошел по лужайке, находившейся перед школой, – там никого не было, все воспитанницы были в классах, – и позвонил у входа.

— Ах, это ты! – сказала госпожа Эрнемон, открывая. – Ты оставил Женевьеву в Париже?

— Для этого сначала нужно, чтобы Женевьева поехала в Париж, – ответил Сернин.

— Но ведь ты сам ее туда вызвал!

— Что ты говоришь? – закричал он, хватая ее за руку.

— Как? Но ведь ты должен знать все это лучше меня!

— Я не знаю ничего. Объясни, пожалуйста.

— Разве ты не писал Женевьеве, чтобы она приехала на вокзал Сен-Лазар, где ты ее встретишь?

— И она поехала?

— Конечно… вы должны были завтракать вместе в отеле «Риц».

— Письмо… Покажи письмо.

Она принесла его.

— Разве ты не видишь, что это подделка? Хорошо сделанная, но все-таки подделка. Это прямо бросается в глаза!

Он в бешенстве закрыл лицо руками.

— Вот удар, которого я ждал… Вот с какой стороны он на меня нападает, подлец! Но откуда он знает? Нет, не может быть… он ничего не знает. Вот уже два раза он пытается похитить Женевьеву. Очевидно, он увлекся ею… О, нет, нет! Этого никогда не будет… Слушай, Виктория, ты уверена в том, что она его не любит? Нет, я теряю голову и говорю глупости. Постой, мне надо подумать… И как раз сейчас, в такой момент!

Он посмотрел на часы.

— Без двадцати два… у меня есть еще время. Какой я дурак! Время!.. Время! Что я могу сделать за это время? Разве я знаю, где она находится?

Он метался по комнате, и его старая няня удивлялась, впервые видя, что он не владеет собой.

— Очень может быть, что она в последний момент догадалась о ловушке, в которую ее пытались заманить… Где же она может быть?

— Не знаю, у госпожи Кессельбах, наверное…

— Да, это верно… верно… ты права, – воскликнул он с внезапно пробудившейся надеждой и побежал к дому Убежища.

По дороге около ворот он увидел, как братья Дудевиль входили к привратнику, чтобы от него наблюдать за виллой Глисин. Не останавливаясь, он прямо прошел в павильон Императрицы, позвал Сюзанну и приказал провести себя к госпоже Кессельбах.

— Женевьева? – спросил он.

— Что Женевьева?

— Она не была у вас?

— Нет, вот уже несколько дней…

— Но она придет к вам?

— Вы думаете?

— Да, я в этом уверен. Где же она может быть? Как вы полагаете?

— Не знаю, но уверяю вас, что мы не договаривались о встрече сегодня.