Книга Спаси меня, если сможешь, страница 261 – Сара Ривенс

С детства отец внушал Каю, что он виноват во всех трагедиях, которые случались вокруг него. Жестокое воспитание оставило неизгладимые следы – отец отлично умел манипулировать его сознанием.

— Ты зря себя убеждаешь, будто убил Руфуса. Это неправда.

В его глазах блестели слезы. Он все еще сомневался. Я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть мне в глаза. Я хотела, чтобы мои слова впечатались в его душу. Холодного, вспыльчивого Кая Лейкстоуна больше не существовало. Передо мной сидел сломленный Кай Лейкстоун.

— Потому что я тебе верю.

— Ты мне веришь…

Я кивнула, и в тот же миг Кай обнял меня, уткнувшись мне в шею. Словно хотел спрятаться. Мы долго так сидели, обнявшись. Я обвила руками его шею, веки потяжелели, ко мне подкрадывался сон.

— Айрис…

— Да?

Он помолчал, затем тихо сказал:

— Такое чувство, будто сердце… бьется в животе.

И добавил:

— Это как стресс, но по-другому… Не больно… мне очень нравится.

От этого признания у меня потеплело на сердце, а в животе стало щекотно. Неужели он чувствует то же, что и я?

— Мне хорошо с тобой… И моему телу… тоже.

Я почувствовала, как мы медленно откидываемся назад. Его руки крепко сжали мою талию, и мы легли на кровать. Он слегка приподнял голову и положил ладонь мне на затылок, притягивая к себе. Теперь уже я уткнулась в изгиб его шеи.

Мне было спокойно и безопасно.

Со стороны могло показаться, что я сошла с ума. Как можно так глубоко привязаться к человеку столь жестокому и безжалостному? Как можно находить утешение в его объятиях, когда весь мир боится его?

Может, я и правда сошла с ума или на меня нашло затмение. Мне было абсолютно плевать. Ведь Кай стал одним из немногих, кто реально хотел защитить меня, кто принимал меня, когда даже собственная семья мною не дорожила.

Если «сойти с ума» означает ценить того, кто принимает меня такой, какая я есть, кто защищает меня, уважает мои решения и старается понять мои чувства, даже выходя из зоны комфорта… Если все это и означает «сойти с ума» – что ж, значит я добровольно отказываюсь от разума.

Ибо в конечном счете Кай обращается со мной человечнее всех. И я искренне сочувствую ему из-за всего, что ему пришлось пережить. Возможно, это глупо – сочувствовать Каю, но именно отсутствие сочувствия порождает таких, как он. Для меня он не был безнадежным. Я видела в нем искорку человечности, какую-то чистоту, пусть и заглушенную темными мыслями.

Я отчаянно хотела докопаться до причин его поведения, хотя понять и не значит принять. Некоторые стороны его натуры оставались для меня неприемлемыми: жестокость, равнодушие, легкость, с какой он отнимал жизни.

— Кай…

Его руки перестали гладить мои волосы.

— Мм?

— Почему ты выбрал… работу наемника?

Он тихо усмехнулся:

— У меня никогда не было выбора, Айрис.

Я приподняла голову с его плеча, чтобы посмотреть ему в глаза, и заметила, что он нахмурился.

— То есть ты не сам выбирал этот путь?

Он покачал головой:

— За меня всегда решали другие. Я никогда не хотел становиться тем, кем стал. Да и кто бы захотел? – довольно резко добавил он.

— А кто решил за тебя?

Кай умолк, и я испугалась, что спросила лишнего.

— Папа… и Мейсон.

Я перестала дышать. Кусочки пазла начали складываться. Меня охватила печаль. Стало мучительно стыдно за то, что я решила, будто это был его выбор. Я снова положила голову ему на грудь и почувствовала, что его сердце забилось быстрее, а тело напряглось.