Книга Спаси меня, если сможешь, страница 221 – Сара Ривенс

— Ладно… Поешь клубники, принцесса.

Я нахмурилась. И все? Кай взял ягоду и подозвал меня жестом. Я подсела ближе, сердце билось все сильнее. И ягода коснулась моих приоткрытых губ.

— Открой рот, принцесса.

Я послушалась и откусила клубнику, решив во что бы то ни стало стереть с его лица эту ухмылочку. Забирая остаток, я прикоснулась губами к его пальцам. На секунду всосала кончики указательного и большого пальцев, не сводя с него глаз.

Его улыбка исчезла.

Айрис 1 – говнюк Кай 0.

— Вкусно, – заметила я, отстраняясь.

— Мой любимый вкус, – отозвался он.

Его взгляд не отрывался от моих губ, и меня это отдельно порадовало. Тут же он протянул мне еще одну ягоду. Я ее взяла. Его очередь отведать клубники. Огонь в его глазах заставил меня вздрогнуть. Приближаясь, он продолжал смотреть на мои губы.

— Знаешь, принцесса, – прошептал он, – с тобой у меня многое случилось в первый раз.

Он откусил клубнику и снова склонился ко мне, чтобы слизать остатки сока с моих пальцев. Растерявшись, я провела свободной рукой по волосам. Кай отодвинулся с довольной улыбкой.

— Ну что, правда или действие? – спросил он.

— Правда.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Его вопрос застал меня врасплох, и по спине побежали мурашки. Кай ничего не забыл.

— Никогда больше так не делай, – ответила я, намекая на пресловутое собрание. – И защити меня от Мейсона.

Кай внимательно смотрел на меня.

— Твой ход. Правда или действие? – спросила я.

— Правда.

— Почему ты не защищаешь меня от Мейсона, хотя обещал защищать от всех сволочей своего мира?

Это был скорее упрек, чем вопрос, но мне нужен был ответ.

— Если я начну защищать тебя от Мейсона, он станет доставать тебя еще сильнее. Правда или действие?

— Правда.

— Ты жалеешь, что доверилась мне?

Горло сжалось, разом нахлынули мутные воспоминания о вчерашнем. Я напилась в хлам и наговорила ему всякое об отце, вылив все свои эмоции.

— Нет.

Я не жалела. Кто-то должен был это узнать. Кто-то должен был услышать. Я слишком часто чувствовала себя одинокой из-за того, что все держу в себе. Это разъедало изнутри. А разговор с Каем дал странное облегчение, словно я наконец сбросила груз, не боясь, что меня осудят.

— Правда или действие?

— Правда.

— Почему ты жалеешь о наших разговорах? О том, что говорил сам или слушал меня, когда был под кайфом?

Я вспомнила его раскаяние, перепады настроения, когда он был под веществами. Сейчас Кай казался спокойнее, ближе. Он замер, прикурил сигарету, глубоко затянулся и наконец ответил:

— Потому что я нарушаю обещание, данное Мейсону. А я не люблю нарушать обещания.

Сердце замерло. Наши глаза встретились, мы читали чувства друг друга. Сердце колотилось как бешеное, пока я переваривала его откровения. Он признался, что привязался ко мне. Кай Лейкстоун привязывается ко мне. По ходу дела нарушает обещание. Из-за меня. Охренеть можно.

Он взял клубнику и протянул мне. Немного смутившись, я взяла ее и съела, поглядывая на лежащий между нами пистолет. На его губах мелькнула улыбка. Я поняла, что он ждет моего согласия на обязательное действие.

— Действие, – сказала я тихо, все еще потрясенная его откровенностью.

— Поцелуй меня.

Сердце и душа будто испарились из моего тела.

— Или стреляй.

Он подтолкнул пистолет ко мне. Напряжение нарастало, мысли путались.