Книга Спаси меня, если сможешь, страница 100 – Сара Ривенс

— Да ладно тебе, уже и пошутить нельзя…

Кай мрачно проводил его взглядом. Казалось, в одно мгновение его безразличие сменилось гневом.

Вся группа подошла к дивану, а Джейкоб уселся рядом со мной на пол. Я чувствовала на себе тяжесть их взглядов и нервно теребила пальцы. Аппетит мгновенно пропал, и я с трудом заставляла себя доесть.

Меня сейчас вывернет.

— И каков план?

Я бросила взгляд на Кая, удивившись, что он молча смотрит на меня.

Затем он встал и коротко объявил:

— Мы вас оставим. Иди со мной.

Я вопросительно посмотрела на него, мысленно поблагодарив, и поднялась. Напряжение стало постепенно отпускать, когда мы вошли в его комнату.

Маленький Руфус все так же сидел в своей клетке. Кай закрыл за нами дверь и уселся на кровать. Я так и стояла, пока он устраивался поудобнее.

— Зачем мы сюда пришли?

Он достал бумагу и карандаши, откинулся на изголовье и, не глядя на меня, ответил:

— Нетрудно было догадаться, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Я тоже не люблю, когда вокруг слишком много людей.

Я онемела от такого признания. Мы ушли сюда только потому, что он заметил, как я нервничаю? Ого…

Кай согнул ногу и положил рядом с собой большой альбом – видимо, скетчбук. Странно было наблюдать, как увлеченно он рисует.

Комната, освещенная лишь одной лампой, постепенно погружалась в тишину. Я была здесь во второй раз, но теперь могла подробнее рассмотреть все, а главное – рисунки. Некоторые были особо мрачными. Одни были набросаны наспех, другие чуть надорваны, но большинство висели на стенах. Словно в музее, где Кай – единственный художник.

— Что ты чувствуешь, когда нервничаешь?

Вопрос вырвал меня из раздумий, и я заметила, что в его голосе звучало почти… смущение? Ему неловко?

— Вот как недавно, – уточнил он, бросив на меня любопытный взгляд.

Я никак не могла понять смысл вопроса, а главное – почему это так для него важно. Несколько секунд я молчала, затем откашлялась и заправила прядь волос за ухо.

Его взгляд, устремленный прямо на меня, выбивал из равновесия. И это с трудом удавалось скрыть. Непонятно, что пугало сильнее – то, что мы здесь из-за моего стресса? Или та предупредительность, которую он ко мне проявил?

Вот же блин.

— Как сказать… это зависит от места. Чем больше незнакомых людей, тем острее я чувствую, что меня оценивают, рассматривают, – начала я.

Кай слушал молча, и я подошла к кровати, села на край и продолжила, понимая, что он ждет подробностей:

— Это примерно как мандраж на сцене. Желудок сводит, иногда дрожат руки, я заикаюсь, когда меня о чем-то спрашивают. – Я неловко усмехнулась. – Кажется, будто я в центре внимания.

Он кивнул, словно пытаясь понять то, что я описывала. Затем как ни в чем не бывало снова взялся за рисунок.

— А с чего вдруг такой вопрос?

Кай пожал плечами, вздохнул, взял другой карандаш и мягко провел им по бумаге.

— Просто интересно.

— Это все ты нарисовал? – спросила я, указывая на стены.

— Угу, – туманно ответил он, не отрываясь от бумаги.

— В них есть какой-то особый смысл?

Он остановился и поднял на меня глаза, все такой же серьезный.

— Мандраж – это вроде страха? – спросил он, не ответив на мой вопрос.

Все эти расспросы о моих эмоциях вызывали недоумение. Я никак не могла понять, откуда вдруг такой интерес к человеческим чувствам.