Книга Связной Хрущева, страница 7 – Олег Рой, Андрей Орлов

— Добрый день, Михаил Ильич, Большаков из редакции беспокоит. Пришлите курьера – пусть заберет наброски для новой статьи и передаст в отдел печати. Надеюсь, до конца рабочего дня они ознакомятся с текстом. Это касается ярмарки советских производителей, которая пройдет в июле.

— Понял вас, Георгий Никитович, – отозвались на другом конце. – Ждите, курьер будет.

Помянутый товарищ прибыл через двадцать минут – видимо, на ракете доставили. Вошел подтянутый молодой человек с улыбчивым лицом, стал лавировать между столиками, здороваясь с присутствующими. Изольда Юрьевна переключила внимание на посетителя. Молодой человек воткнул ей в стаканчик для карандашей искусственный цветочек, хитро подмигнул. Сотрудница зарделась. Этот парень был такой милый.

— Давайте, Георгий Никитович, что там у вас? – подошел он к Большакову.

— Держи, Максим. – Георгий подтолкнул папку. – Передашь Надежде Алексеевне – она разберется. Не потеряешь?

— Обижаете, Георгий Никитович, – хохотнул курьер. – Когда мы что теряли? Надежда Алексеевна вам позвонит, когда получит материалы.

Он забрал документы и удалился, послав воздушный поцелуй Изольде Юрьевне. Надо же чем-то поддерживать хиреющий боевой дух. Георгий проводил курьера глазами. Потерять наброски статьи тот никак не мог – не случалось еще такого. Кража, грабеж тоже исключались – передвижения курьера отслеживались. Равно как и происки официальных лиц – например, полиции или ФБР. Обыскивать дипломатических работников не позволял закон. Пусть даже произойдет невероятное – все равно не расшифруют. Это были всего лишь наброски, пусть сумбурные и нелогичные.

Самому светиться в посольстве не хотелось. Имелось смутное беспокойство. Он мог бы проживать в дипмиссии – в жилом секторе за Большаковым числилось отдельное жилище: двухкомнатная квартира площадью сорок метров. Но там он появлялся нечасто, предпочитал жить в городе на Портсмут-драйв, в паре кварталов от работы. Отсюда он мог пешком попасть в любую часть центра, незачем использовать числящийся за ним «Форд». Квартира арендовалась, начальство не возражало. Район был сравнительно благополучный. С некоторых пор Георгий пользовался полным доверием. Имелись в текущем положении и некоторые неудобства, но они успешно преодолевались.

Мысли переключились. В январе 59-го года на Кубе произошла революция, режим Батисты пал. Диктатор бежал в свои разлюбезные Соединенные Штаты и быстро сделался политическим трупом. К власти пришло революционное правительство Фиделя Кастро. Начались сокрушительные перемены – в общественной жизни, в экономике. Фидель придерживался социалистического курса, но не спешил ссориться с Америкой и дружить с Советским Союзом. Понимал, что дразнить тигра, сидящего рядом, – не самое умное занятие. Но реформы, тем не менее, шли, национализировались крупные американские компании, традиционно работавшие на Кубе. Американцы теряли сахарные заводы, добывающую промышленность, несли колоссальные убытки. Но представители корпораций еще на что-то надеялись. И Фидель действовал последовательно, не рубил сплеча. Но через три месяца все стало ясно – отката в прошлое не будет. Фидель явственно обозначил свой курс. К тому же объявил крестовый поход на оппозицию. Спецслужбы врывались в дома, забирали людей. Закрылись все оппозиционные издания, радиостанции. Недовольные режимом устремились в Майами. Их ловили в море, возвращали на родину, кого-то уничтожали физически. Но многим молодым людям удалось бежать – из них и формировались подразделения контрас. В мае 60-го года были установлены дипломатические отношения между Кубой и СССР. В страну потекли грузы, во многих отраслях брались за работу советские специалисты. Как-то незаметно усилились спецслужбы и народная армия. Все чаще в речах и лозунгах звучали социалистические мотивы. Надежды на исправление экономической ситуации развеялись. В октябре 60-го года американское правительство ввело эмбарго на торговлю с Кубой, началась экономическая блокада. Но эффекта не дождались – кубинский сахар потек в СССР. Взамен поставлялось промышленное и сельскохозяйственное оборудование. Речи команданте становились решительнее и агрессивнее. Кастро чувствовал растущую поддержку заокеанского брата. Ситуация для американцев становилась нетерпимой. Сменить власть на Кубе мирным образом уже не получалось. Оставался старый добрый метод – насильственное свержение. В принципе ничего удивительного, логичное решение проблемы…