Книга Дефект всемогущества, страница 63 – Фёдор Шилов

Галя приехала с вокзала на такси и внеслась в дом привычным вихрем. Помахала Георгию, чмокнула в щёку Свету и Диму и, ещё не завершив поцелуев, уже инструктировала сестру:

— В пакете мясо – убери в холодильник, в контейнере салат – селёдку под шубой делать побоялась, чтоб не потравиться, вдруг протухнет по дороге. Сделала оливье, заправь майонезом или сметаной, всё привезла. Охлади шампанское. Овощи помой.

— Вроде ж не Новый год… – изумился Георгий.

— У меня такое предложение, такое предложение! Думаю, Светун, тебе понравится! – щебетала Галка.

— Что б мы без тебя делали, – полушутя Дима махнул рукой на стол, где уже были выставлены и салат, и овощи. Алкоголь, который положено охлаждать, ждал своего часа в морозилке, а бутылка красного вина стояла среди приготовленных блюд.

Света немного успокоилась – судя по настроению сестры, от неё никаких мрачных вестей ожидать не стоит. Дима сделался привычно разговорчивым и улыбчивым, но всё же оставался несколько напряжённым – это не ускользнуло от Светиного взгляда. Георгий был задумчив и, казалось, внутренне проговаривает в сотый раз то, что собирается сказать вслух во время застолья.

Наконец появился и Миша.

— Ну, кто начнёт? – спросила Света, едва все расселись по местам.

— Дай людям поесть и выпить, – скомандовала Галя, раскладывая по тарелкам салат. Миша разлил вино и водку. Георгию налили компота. – Шампанское, чур, открываем только под моё предложение!

Некоторое время ели молча. Выпили, не чокаясь, за помин.

— Я скажу то, что собирался, и поеду, – Георгий прервал паузу.

— Только не раздевайся, ладно? – встряла Галя, за что получила несколько укоризненных взглядов от сотрапезников. – А что? Он по этому делу мастер!

— Галь, перестань, а? – осадил Дима.

— Молчу.

— Свет, – сказал Георгий, – я – телефонный Дмитрий Ефимов. Ты ведь, кажется, так меня называешь?

— Как это? Как это ты – Дмитрий Ефимов? Ты Георгий Оладьев! Я не могла бы вас перепутать… – Света залилась краской. За долю секунды в её голове пронеслись все разговоры, она переосмыслила всё, что рассказала Георгию, всплыли все откровенные фразы, отзывы о его родителях. Вот это кувырок! Теперь не он перед ней раздевается, а она обнажена настолько, что дальше некуда. Гораздо сильнее, чем в тот злополучный день, когда она бежала по деревне без купальника. Она не думала сейчас, каково было слушать Георгию Светины резкости в адрес его родителей, каких усилий стоило ему, нуждающемуся в утешении в день смерти отца, утешать по телефону Свету, пусть и не самостоятельно обнаружившую труп, но расписывающую ситуацию в иных красках. Для телефонного Димы она, конечно, живописала мёртвое тело Ивана и прибавила с удовольствием: «Сразу видно, что человек был мерзкий, и смерть его, разумеется, не украсила!»

— В день похорон Евгения ты только и твердила об этом Дмитрии. Я решил воспользоваться шансом и прикрылся чужим именем. Выждал несколько месяцев, чтобы появление Дмитрия в твоей жизни не выглядело совсем уж подозрительно. Завёл себе новую симку, деньги тебе через карту приятеля посылал, сам говорил мало, больше слушал, прикрывал трубку платком и нарочно занижал голос. Ты меня, кажется, ни разу не узнала…

— Не узнала, – пробормотала Света, глядя на сестру. Лицо её выражало беспомощность, брезгливость и мольбу: только не говори, что предупреждала, не отчитывай за беспечность! Галя молчала, нарочито внимательно приглядываясь к жёлтой тряпочке для протирки стола. Она, лежащая на подоконнике, показалась Гале издали банановой кожурой.