Книга Не сотвори себе кумира, страница 36 – Валентина Раскач

— Можете обращаться ко мне Семен Семенович.

Так без энтузиазма представился капитан Воробьев (про себя решив: сейчас эта бойкая на язык Екатерина Дмитриевна скажет: «береги руку Сеня»). Как ни странно, на гражданку Воронину его имя-отчество не произвело никакого впечатления. И следователь продолжил беседу:

— Екатерина Дмитриевна, давайте теперь поговорим об имущественных делах вашего мужа.

— Господи, но он же все слышал на диктофонной записи моей беседы с Прониным, неужели он хочет узнать что-то новое? Но, с другой стороны, вдруг, майор не должен был мне говорить о том, что передал запись капитану, выходит, надо делать вид, что я не знаю об этом, чтобы не подвести Пронина. Просто интриги Мадридского двора!

Такие мысли пронеслись в Катиной голове прежде, чем она стала отвечать на поставленный вопрос. Взяв себя в руки, Катя спокойно, почти слово-в слово повторила вчерашние ответы про имущество Дениса.

Следователь внимательно слушал, делая вид, что майор Пронин не прокручивал ему диктофонную запись с теми же вопросами-ответами, как под копирку.

— Не исключено, капитан читает какой-то подтекст в моих глазах, в которые он так настырно заглядывает – сделала вывод Катя.

Наконец Семен Семенович задал вопрос, хотя бы немного отличный от тех, на которые Катя отвечала вчера другому сыщику:

— Екатерина Дмитриевна, вы хотите сказать, что уже договорились с отцом вашего мужа, что все, что на вас записано, передадите ему официально?

— Договориться у нас еще не было времени, просто вчера, когда он был у меня, я сказала Матвею Тимофеевичу, что ни на что, из имущества, не претендую.

— И как на это предложение отреагировал отец вашего мужа?

— Я уже вчера пыталась вспомнить, когда мне точно такой же вопрос задал майор Пронин, мне, кажется, он пропустил это мимо ушей.

— Извините, но что-то не верится. Как так? Получается, что крупный бизнесмен после смерти сына теряет половину бизнеса, подаренного сыну, причем эта половина бизнеса достается женщине, с которой сын уже фактически не живет три месяца, то есть «чужой тете». И вы хотите мне сказать, что крупный бизнесмен, будет в такой ситуации молчать? Да, он будет землю носом рыть, чтобы вернуть все свои богатства. Что же вы молчите, Екатерина Дмитриевна?

— Я же – «чужая тетя», откуда мне знать, спросите лучше у Матвея Тимофеевича – не смутившись, как ни в чем не бывало, парировала Катя.

— Не беспокойтесь, у Матвея Тимофеевича мы обязательно спросим, только он попросил нас дать ему спокойно похоронить сына, а уж потом проводить опросы.

— А мне, Семен Семенович, разве нельзя тоже дать спокойно похоронить мужа, а уж потом задавать ваши странные вопросы? Вы же убедились, что в моем паспорте стоит штамп о регистрации брака с Ворониным Денисом Матвеевичем, так что ваша версия о «чужой тете» на данный момент не работает. Один знакомый сыщик говорил мне, что полиция работает по факту, а не по домыслам и своим ощущениям. Вам кажется, что мы хотели развестись, а, вдруг, мы жили отдельно, чтобы лучше проверить свои чувства.

Катя просто не узнавала себя. Что с ней случилось, откуда у нее неожиданно появилось желание препираться, да еще не с кем-нибудь, а со следователем, который подозревает ее во всех смертных грехах? Но, похоже, и на сыщика ее пламенная речь произвела сильное впечатление, поскольку, оторопело выслушав ее, он предложил: