Книга Странное убийство, страница 109 – Валентина Раскач

— Зачем вам ехать, я поеду смотреть дом и заодно отвезу продукты на своей машине, поставлю, как вам велено, в коридоре при входе.

— Преступник, не объяснил вам, живого или мертвого Соколова он застал на даче?

— Сказал, что вошел только в коридор, поскольку никто не отзывался, оставил продукты и вышел, считая неудобным рассматривать дом без хозяев.

— Боже мой, какой деликатный! И вы поверили ему?

— Нет, но у меня не было улик, позволяющих задержать его.

Следователь, конечно, не мог удержаться, чтобы не покритиковать курьера:

— Здесь я считаю, курьер нарушил свои должностные обязанности, если согласился доверить незнакомцу заказ, тем более сообщив, что двери дачи открыты. Но, не моя компетенция следить за работой курьера, для меня главное, что парнишка – не убийца.

— Виктор Алексеевич, вы так ласково называете курьера парнишкой, выходит – ничто человеческое вам не чуждо.

— Мне на самом деле жалко было молодого паренька, когда я его опрашивал, он так дрожал, заикался.

— Не удивлюсь, наверно, бедному Илье сразу пришлось доказывать, что он не убийца – подумала Вика, но вслух не стала корить усталого сыщика, просто поинтересовалась:

— А вам курьер при первом допросе, когда только случилось убийство, не рассказал, что второй раз не он осуществлял доставку?

— Нет, конечно, я это из Ильи выбил недавно, когда узнал про «бывшего» любовника Лучко. Виктория Юрьевна, вот вы меня спрашивали, почему я вам несколько раз задаю одни и те же вопросы? Все просто, опрашиваемые постоянно врут без всякой надобности, скрывая нюансы, которые кажутся им незначительными, а для расследования имеют огромный вес. За примером далеко ходить не надо, объясните мне, Виктория Юрьевна, почему вы мне не сказали сразу, что ваш зеленый крокодильчик, никакой не талисман, а самый, что ни на есть, профессиональный диктофон. Если бы я сразу получил запись той ночи, не потребовались бы усилия большого количества людей, которые больше двух месяцев занимаются розыском убийцы.

— Ну вот, опять заставляете меня оправдываться. Вместо благодарности за то, что я сразу, едва обнаружив запись на диктофоне, позвонила вам, Виктор Алексеевич. Надеялась, вы мне спасибо скажете. Кстати, там на записи, Виктор Алексеевич, вас ждет еще одно открытие. Аллочка приходила не одна, а с неким Сашей. Увидев мертвым Соколова, она сказала, что Саше сегодня не придется пачкать руки. Я поняла, что она привела с собой потенциального убийцу.

— Спасибо, Виктория Юрьевна! Про Сашу тоже все расследуем. Я расстроен тем, что мы потеряли столько времени впустую, а важная улика, наверняка, все это время спокойно валялась в очередной вазе с цветами.

— Ошибаетесь, на этот раз диктофон покоился в бардачке моей «Тойоты». Ну, поймите же меня, Виктор Алексеевич, откуда я могла знать, что диктофон оказался включенным в ту ночь. Не знаю, как так произошло, либо я машинально нажала на запись (в тот день у меня нервы были на пределе), либо он сам включился.

— Что за детский лепет – «сам включился»?

— Я же вам рассказывала, но могу повторить: приехав на дачу, бросила его в вазу с сухими цветами. Диктофон мог включится при падении, задев за сухие стебли.

— А зачем вообще вы его бросили в вазу?

— Я оставила работу в редакции, скрылась от всех знакомых на даче, поэтому решила, что диктофон теперь пригодится мне нескоро. И действительно, я им не пользовалась все это время, только сегодня впервые взяла крокодильчика на запись интервью, уверенная, что в диктофон вставлена чистая флешка. Сама была в шоке, когда, решив прослушать, как прошла моя работа, услышала на диктофоне запись того ужасного вечера и ночи. Сразу же муж сообщил вам о моей находке. И вообще, что я оправдываюсь, вот прослушаете всю запись, Виктор Алексеевич, тогда поймете, я вам никогда не врала.