Книга Приказано убить, страница 74 – Сара Парецки

Я описала голос и спросила у Роджера, не встречал ли он кого-либо похожего.

— Понимаешь, у него голос человека, который вырос не в англоязычной среде и тщательно маскирует акцент. А возможно, у него есть определенные особенности речи – растягивание слов например – и он старается это скрыть.

Роджер покачал головой.

— Я плохо разбираюсь в американских акцентах... Но, Вик, почему ты не сказала мне это? Ты ведь не думаешь, что я замешан в эту историю, правда?

— Нет. Конечно, нет. Мне просто нужно самой попытаться решить свои проблемы. Я не хочу превращаться в паникершу, которая сразу несется к мужчине, если у нее что-то не клеится.

— А разве нельзя найти нечто среднее между этими двумя крайностями? Ну, например, рассказать кому-нибудь о своих бедах и в то же время решать все проблемы самостоятельно?

Я усмехнулась:

— Имеешь в виду себя, Роджер?

— А почему бы и нет?

— Я подумаю над твоим предложением.

Я выпила еще шампанского. Он спросил, предпринимаю ли я что-нибудь относительно «Аякса». Мне не хотелось распространяться насчет своего полночного приключения в «Тилфорд и Саттон» – такие истории очень быстро расходятся, – и я просто ответила, что немного покопалась в этом деле.

— Я наткнулась случайно на название одной холдинговой компании – «Вуд-Сейдж». Не думаю, что они связаны с твоей проблемой, но есть там кое-что странное. Ты не мог бы поговорить со своим специалистом и узнать, что он о них слышал? Или с кем-нибудь из своих служащих?

Роджер подался вперед.

— Вот это да! Мальчик на побегушках для Ви. Ай. Варшавски! Гангстеры в фильмах называют своих куколок «Молли». А как же ты назовешь меня?

Я рассмеялась:

— Не знаю. Могу экипировать тебя автоматом, тогда ты будешь действовать в лучших чикагских традициях.

Роджер протянул через стол свою длинную руку и сжал мою.

— Мне это нравится. Будет о чем рассказать на суде. Только... не отбрасывай меня, Ви. Ай. Или, по крайней мере, объясняй, почему ты это делаешь. В противном случае я начинаю думать, что меня отвергли, и мной овладевают комплексы и всякие другие фрейдистские штучки.

— Договорились.

Я освободила свою руку и, обойдя стол, подошла к нему. Я не осуждаю мужчин за пристрастие к длинным волосам у женщин. Было что-то эротичное и успокаивающее в том, как я расчесывала длинную челку, которая постоянно падала Ферранту на глаза.

Иногда я даже чувствую, что мне хочется побаловать мужчину. Я поцеловала Роджера и ослабила галстук, и после того как мы несколько минут неловко повозились на стуле, я потащила его в спальню.

Мы провели несколько приятных часов и уснули около десяти. Если бы мы не легли так рано, мой самый крепкий сон продлился бы до половины четвертого утра. И дым не смог бы меня разбудить.

Я в раздражении села на кровати, думая, что снова живу со своим мужем, одной из невыносимых привычек которого было курение в постели. Но едкий запах не был похож на сигаретный дым.

— Роджер! – Я трясла его, шаря в темноте в поисках брюк. – Роджер! Просыпайся! Мы горим!

Должно быть, я оставила плиту включенной. Я бросилась на кухню в твердой решимости самой потушить огонь.

Кухня была объята пламенем. Так это описывается в газетах. Теперь я понимаю, что имеется в виду. Огненные языки ползли по стенам, длинные оранжевые ленты тянулись по полу, направляясь к столовой. Они потрескивали, гудели и изрыгали клубы дыма.