Книга Приказано убить, страница 118 – Сара Парецки

Не зная, куда идти, я двигалась наугад, наталкивалась на деревья, спотыкалась о гнилые бревна, то и дело попадая в какие-то ямы. Неожиданно я наткнулась на маленькую скамеечку и упала в снег. Пытаясь подняться, я упала снова и только тут поняла, что нахожусь недалеко от озера, на берегу, и если пойду прочь от ревущих волн, то окажусь, если повезет, у задней части дома Пасиореков.

Через несколько минут деревья кончились. Впереди, черной дырой в окружающем мраке, замаячил дом. Мы с Агнес обычно пробирались через кухню, которая располагалась в левом крыле вместе с комнатами для прислуги. Там не светилось ни одного огонька. Если слуги и находились в доме, они ничем не выдавали своего присутствия. Передо мной были французские окна, ведущие в оранжерейно-музыкально-библиотечную комнату.

Мои пальцы онемели от холода. Несколько долгих минут я расстегивала куртку и снимала ее. Потом с трудом извлекла из кобуры револьвер, приложила куртку к стеклу рядом со щеколдой и окоченевшей рукой ударила дулом через ткань по стеклу. Оно завибрировало. Подождала с минуту. Сигнализация не сработала. Затаив дыхание, осторожно выдавила стекло, просунула руку в образовавшуюся щель и открыла окно.

Попав внутрь, я сразу же нашла батарею. Сняв ботинки и перчатки, отогрела замерзшие конечности. Доела шоколад. Покосилась на фосфоресцирующие стрелки часов – полдесятого. Миссис Пасиорек, должно быть, уже нервничает.

Через четверть часа я, можно сказать, пришла в себя, пора встретиться с хозяйкой дома. Натягивая на ноги мокрые ботинки, я поморщилась – ощущение не из приятных, но зато холод привел мои мысли в порядок – от усталости и тепла они уже начали было разбегаться.

Выйдя из оранжереи, я увидела свет, исходящий откуда-то из глубины дома. Идя на него по длинным мраморным коридорам, добралась до «семейной» комнаты, где разговаривала с миссис Пасиорек пару недель назад. Как я и думала, она сидела перед камином, держа на коленях кружево, но руки ее не двигались. На красивом злом лице застыло выражение напряженного ожидания: когда же раздастся, наконец, выстрел – знак того, что меня больше не существует.

«Смит-и-вессон» я держала наготове, но она явно была одна. Я сунула оружие в кобуру и вошла в комнату.

— Добрый вечер, Кэтрин. Кажется, слуг сегодня нет, поэтому я вошла без доклада.

Она в ужасе уставилась на меня. Сейчас ее хватит удар, подумала я. Но она обрела дар речи:

— Что ты здесь делаешь?

Я села у огня лицом к ней.

— Ты же меня пригласила. Помнишь? Я пыталась прийти в восемь, но заблудилась в темноте, прости за опоздание.

— Кто? Как?.. – Она осеклась и подозрительно посмотрела в сторону коридора.

— Позволь, я тебе помогу, – мягко сказала я. – Ты хочешь знать, как я пробралась мимо Уолтера Новика, или кого ты там поставила перед дверями, не так ли?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, – с ненавистью произнесла она.

— Тогда пойдем и посмотрим! – Я поднялась, подошла к ней сзади, схватила ее под мышки и поставила на ноги. Она была не намного тяжелей меня и, уж точно, не умела драться. Я легко сломила попытку сопротивления и дотащила Кэтрин да парадной двери.

— А теперь не хочешь ли ты позвать того, кто там снаружи? Да не забудь: у меня в правой руке заряженный револьвер, он легко может выстрелить.